Это было понятно по тому, как легко и привычно они держат оружие. Бандитам, с которыми я имел дело раньше, было до них так же далеко, как первоклашкам до академиков.
— Марк Лис, — представился разведчик. — Декан разведывательного контуберния первой центурии девятого «стой...
— Ветеран? — перебил его мужичок.
— Именно так.
— Тогда говори правильно: бывший декан!
Марк наклонил голову, выражая согласия со сказанным, но козлинобородому этого было мало.
— Я жду, — надменно процедил он.
— Марк Лис. Бывший, — разведчик выделил это слово, — декан разведывательного контуберния первой центурии девятого «стойкого» легиона.
— Уже лучше, но попробуй ещё раз. Только теперь не забудь о том, к кому ты обращаешься, ветеран!
Разведчик на мгновение прикрыл глаза, выдохнул, а затем склонился ниже прежнего и произнёс:
— Ваша Милость, позвольте представиться и выразить глубочайшее уважение. Марк Лис — бывший декан разведывательного контуберния первой центурии девятого «стойкого» легиона.
По губам «их милости» скользнула усмешка — он был явно доволен тем, как ловко сумел «поставить на место» бывшего легионера.
Эталонная тварь, сразу видно. Понятно, почему Марк дал столь нелестную оценку графу вил Кьеру — только гнилой и недалёкий человек станет окружать себя подобными персонажами.
— А ты кто? — колдун посмотрел в мою сторону.
— Это Феликс Обрин, — быстро произнёс Марк. Похоже, он опасался, что я не сдержусь и выкину какую-нибудь глупость, если меня попытаются унизить. — Простолюдин и воспитанник...
— Молчать.
Не с тобой разговор.
Маленькие холодные глазки изучали меня с таким же интересом, с каким ястреб, парящий под облаками, изучает будущую добычу. Уверен, для него и для этих прекрасных парней, закованных в сталь, я вовсе не человек, а существо, которое находится где-то между курицей и собакой.
Как себя вести? Наиболее безопасный вариант — это униженная покорность. Глубокий поклон до самой земли, блеющий голосок, затравленный взгляд... Уверен, гостеприимные ребята на конях и их козлинобородый начальник давно привыкли к подобному поведению простых людей.
И я бы не стал выделываться, если бы мне требовалось лишь проникнуть внутрь замка. Однако всё куда сложнее.
Я должен поговорить с графом, но человек, подобный ему, либо вообще не станет слушать испуганную мямлю подросткового возраста, либо не воспримет услышанное всерьёз. Выходит, мне нужно каким-то образом привлечь внимание этого скучающего старика, зарекомендовать себя, заставить с собой считаться...
