Пора сбавить накал, пока Вегайн не сотворил чего-нибудь нехорошего.
— Потому что вы благородный человек, а не какой-нибудь простолюдин.
— Объяснись.
Командир всадников жёг меня взглядом.
— Будь на вашем месте какой-нибудь сиволапый мужик, то он непременно сорвал бы на мне свою злость. Но вы-то человек благородный, а значит, не только великодушны, но и весьма умны...
Пламя ярости в глазах Вегайна слегка поутихло. Дерзость, приправленная лестью — это блюдо, которое никого не оставит равнодушным.
— И как человек разумный, — продолжил я, — вы наверняка понимаете, что наш блистательный сеньор не обрадуется, если вы без его ведома убьёте человека, который два раза спас крепостную крестьянку по имени Рита... Наш милостивый сеньор заботится обо всех крепостных, но вы лучше меня знаете, насколько ему дорога именно эта девица.
— Ты хитрый и наглый, но тупой, потому что не учёл самого главного. Я могу просто уничтожить тебя, и никто из моих людей ничего не скажет нашему господину.
.. Он никогда не узнает о твоём существовании, а девк... а девицу мы отдадим ему сами.
Отрадно, что мастер Вегайн питал к своим подчинённым столь глубокое доверие, но, как говорил один персонаж из старого Советского телесериала: «Что знают двое, то знает свинья». Если у некой тайны десяток носителей — её не получится сохранить, как ни старайся. Однако я, разумеется, не стал рушить иллюзии, которыми жил колдун — пусть так и остаётся дураком.
— Вы правы, Ваша Милость.
Куда уж мне до тех высот, на которых парит разум благородных господ? Вы, Ваша Милость, можете убить меня и присвоить себе мои заслуги, но есть небольшая проблема...
— И какая же? — насторожился Вегайн.
— Свидетели, Ваша Милость...
— Какие ещё свидетели?
— Обыкновенные, Ваша Милость. И если с бывшим деканом, — я кивнул в сторону Марка, — вы, уверен, расправитесь так же легко, как и со мной, то Риту убивать не станете, не правда ли? А она, как только придёт в себя, обязательно расскажет о том, кто спас её на самом деле.
..
Мастер Вегайн нахмурился. Он размышлял над сказанным и, судя по проступавшему на лице недовольству, не находил изъяна в моей логике.
Всадники ожидали приказа командира, готовые нанизать меня на копья, однако я сохранял полное спокойствие — Вегайн надменная сволочь, но не законченный идиот. И он уже внутренне согласился с моими доводами, просто пока не был готов признать это вслух.
