Там, где спасовали местные, свои умения могу опробовать я. Не скажу, что у меня был чёрный пояс по «промышленному» шпионажу, но кое-какой опыт в данной сфере имелся: однажды пришлось почти год работать в «службе безопасности» транснациональной корпорации, чтобы получить доступ к телу одного из её руководителей... Как бы то ни было, соваться к вольным баронам пока рано — я ещё не готов к столь серьёзным делам. Хотя идея, безусловно, перспективная — уверен, за подобную информацию можно получить куда больше десяти тысяч золотых, необходимых для оплаты обучения.
— И чем же эти гвардейцы так сильны? — спросил я.
— О, — разведчик невесело рассмеялся, — об этом можно говорить очень долго! Они все разные — у каждого барона свои духи и своя броня... Кто-то неуловимо быстр, кто-то невероятно живуч, кто-то даже владеет магией... Общее у всех одно: каждый стоит сотни обычных бойцов.
Интересно. Лэйла говорила, что люди из вольных баронств должны через несколько недель доставить Ворону какую-то призму, которую будут охранять сразу два гвардейца.
Я собирался перехватить посылку, но теперь, после рассказа Марка, идти на такое мероприятие в одиночку чересчур опасно.
— А те доспехи, которые нас встречали? Они похожи на гвардейцев?
— Похожи... Как дурнушка на красавицу, — хмыкнул Марк, шёпотом добавив: — Нет, это просто металл, который подчиняется воле графа вил Кьера... Внутри нет стихийного духа, а броня самая обычная, точно такая же, как у любого рыцаря. Это големы, а не гвардейцы... Хотя и они опасны — в первую очередь из-за своей тупости.
..
Големы, гвардейцы, стихийные духи, призрачная броня... Магия вносила слишком много путаницы, в которой не разобраться без полноценного обучения. Моих разрозненных знаний недостаточно, чтобы выстроить цельную систему, но, думаю, гвардейцев можно сравнить с роботами, управляемыми полноценным искусственным интеллектом, а вот големы — это куда более примитивные «механизмы», которые подчинялись простейшим алгоритмам. И если первые, вероятно, были способны на импровизацию и, возможно, обладали неким подобием воли, то вторые — это всего лишь болванки, зажатые в тиски приказов.
Через полчаса мы добрались до самого замка. Что сказать, эта махина производила впечатление даже на меня — человека, побывавшего везде, где только можно. Серые стены, казавшиеся в темноте голубыми, словно вода или лёд; огромные ворота, в которые можно было въехать не только на лошади, но и на слоне; изящные башенки, устремлённые в чёрное небо как ракеты...
