Он сразу понял, что не сможет противостоять такой силе, и перестал дёргаться.
— Пусти, — послышался его тоненький голосок. — Мне нужно доложить о тебе… о вас.
Я без промедления выполнил столь вежливую просьбу. Мужичонок поправил помявшуюся одежду, а потом проследовал в кабинет руководства, чеканя каждый шаг. Спустя четверть минуты наружу высунулась его крохотная голова, пискливо сообщившая, что меня ждут.
Так-то лучше. Я нацепил на лицо самую дружелюбную улыбку из всех возможных и бодро шагнул за дверь.
Мужичонок же, достойно выполнив свой секретарский долг, вернулся за стол.
Он старался делать вид, что ничего не произошло, лишь украдкой поглядывая в мою сторону свирепым взором.
Кабинет начальника городской стражи поражал своей аскетичностью. Ничего лишнего — только стол, пара кресел, лавка вдоль стены и громоздкое седло в углу. Видимо, напоминание о лихом кавалерийском прошлом."
"Можно было подумать, что это напускное — мол, глядите, люди добрые, ни копейки из бюджета не взял, однако подобные мысли сразу пропадали, стоило только взглянуть на самого хозяина кабинета.
Высокий, словно висельный столб, и крепкий, будто оковы бывалого каторжанина, он стоял у окна, глядя на меня острым, как топор палача, взглядом. Живое олицетворение закона, ни дать ни взять.
Его лицо показалось мне удивительно знакомым, и уже в следующую секунду я понял почему. Начальник стражи был чертовски похож на капрала Хигса — только на тридцать лет старше и на десяток килограммов тяжелее. Те же скулы, тот же нос, те же рыжие, но уже поблёкшие волосы… Отец и сын, никаких сомнений.
Мой взгляд скользнул по фигуре «Папы», цепляясь за детали. Немного перекошенная поза с опорой на левую ногу намекала на полученное в прошлом серьёзное ранение. Идеально отглаженный, будто бы только что надетый мундир и ровный, словно начерченный по линейке пробор говорили о стремлении к порядку. А «рассекающая» лоб морщина и выставленный подбородок — о твёрдом характере.
Бывалый воин, педант и стоик. Хреновое сочетание.
Худшее, что можно сделать — это начать играть по его правилам.
— Господин Хигс! — завопил я куда громче, чем следовало в обычных обстоятельствах. — Рад видеть! Ваш сын — к слову, замечательный молодой человек — очень много о вас рассказывал!
Промчавшись по кабинету, словно ураган, я плюхнулся в стоявшее перед столом кресло. Без приглашения и без разрешения, само собой.
— Присаживайтесь! — я радушно предложил хозяину кабинета занять его собственное место.
