— Лишь немного времени. На твою замену уйдёт день, ещё столько же понадобится твоему преемнику, чтобы вникнуть в дела… За этот срок можно уйти далеко отсюда.
Бежать я, разумеется, не собирался, однако продемонстрировать свою готовность свалить в закат было жизненно необходимо. Пусть человек без лица думает, что меня здесь ничего не держит.
— Ты заблуждаешься, Феликс, — оскалился перевёртыш, обнажив кривые жёлтые зубы. — Тебя ослепило самомнение, причём ослепило настолько, что твой взор уже не способен различить очевидное.
От «Всеведущих» не уйти никому! Нам бросали вызов разные люди — многие из них были куда могущественнее тебя, но всех их ждало лишь одно… Забвение.
— Ты теряешь время, — повторил я, начисто проигнорировав прозвучавшие в мой адрес угрозы.
Меня пугали не раз, и я давно уяснил одну простую истину: слова — это только слова. Чьим бы ртом они ни были произнесены.
— А ты тратишь моё понапрасну, — человек без лица перестал скалиться и снова улыбнулся. Он понял, что взять меня на «понт» не удалось, и вернулся к прежней тактике сварливого дружелюбия.
— Надумал убить? Убивай! Я прожил столько жизней, что если одна из них вдруг оборвётся, жалеть не стану… Или ты ждёшь, что я буду молить о пощаде? Если так, то мне не составит труда порадовать тебя таким пустяком!
Кожа перевёртыша «поплыла», а уже в следующую секунду место старика занял мужичок лет тридцати пяти — сорока. Плюгавый, лысоватый и чрезвычайно напуганный.
— Не у-у-у-бивайте меня г-г-г-осподин! — взмолился он дрожащим от страха голосом.
— П-п-п-рошу!!!
Я с интересом смотрел на новый облик человека без лица. Смотрел и понимал, что мне уже доводилось видеть эту сморщенную физиономию.
В памяти вспыхнули и тут же погасли картины недавнего прошлого. Лавка Барталомеи, взрыв, чуть не отправивший нас с Марком на тот свет, и вжавшийся в стену цеховой старшина, который сбивчиво рассказывает о своём новом соседе-алхимике, заикаясь через каждое слово…
— Узнал, да? — перевёртыш на миг вышел из роли, а затем, не дожидаясь ответа, тут же вернулся к образу: — Вы меня с кем-то п-п-п-утаете, г-г-г-осподин! К-к-к-лянусь! Я расскажу всё, что знаю! Только не гу-гу-губите!
Перевёртыш, не выдержав, радостно рассмеялся.
Похоже, ему доставляло искреннее удовольствие изображать из себя столь жалкую персону.
— Сильным быть просто, — неожиданно серьёзно произнёс он, видимо, догадавшись, о чём я подумал, — знай себе ломись вперёд, прошибая лбом стены… Слабому — куда сложнее.
