— Когда Девятый «Стойкий» принял меня в свои ряды, от тех, кому посчастливилось пережить битву, не осталось даже имён.
— И ты не знаешь, как можно пробить золотую броню гвардейцев Риордона? — предположил я, поймав взгляд разведчика.
— Чарами, магией, заклинаниями… — ответил тот, пожав плечами. — Старшие мастера могут справиться с кем угодно.
— А если без них?
— Тогда не имею ни малейшего понятия, — подтвердил мою догадку Марк.
— Ни за что не поверю, что в легионе не было разговоров на эту тему, — усомнился я.
— Три сотни лет долгий срок для людей, но не для солдатских россказней.
Столь «выдающаяся» бойня была обязана обрасти легендами и стать центральной темой для обсуждений ещё лет на пятьсот, не меньше. Так уж мы, человеки, устроены — чужая кровь, даже пролитая давным-давно, иногда волнует нас не меньше, чем своя собственная.
— О! — Марк страдальчески закатил глаза. — Ты хочешь послушать байки и слухи? Если так, то тебе повезло — баек и слухов было предостаточно! Один умник утверждал, что золото гвардейской брони можно пробить, но не клинком, а только бранным словом.
Другой говорил, что одним лишь матом не обойтись — придётся грызть золото зубами. Третий предлагал обмазаться свежим дерьмом — мол, золото его боится, и только так и можно приморить проклятых истуканов Риордана…
Марк поморщился, словно от зубной боли. Рассказы о подобной ерунде доставляли ему почти физические страдания.
— Продолжать? — спросил он через секунду. — Этих глупостей у меня припасено с избытком, но если хочешь знать моё мнение, то способ с дерьмом внушает наибольшие надежды… Благо на поле боя его всегда достаточно.
— Согласен, — усмехнулся я. — А даже если оно не сработает, есть шанс, что гвардейцы побрезгуют прикасаться к такому ароматному «красавцу».
— Очень вряд ли, — взгляд Марка стал тяжёлым, злым. — Они не люди, и им чуждо всё человеческое. Они не боятся ни смрада, ни грязи, ни даже смерти… Ни своей, ни чужой.
Пусть разведчику не доводилось биться с гвардейцами Риордана, но сражения с их «коллегами», принадлежавшими другим баронам, произвели на него неизгладимое впечатление.
Это слышалось в глухом от гнева голосе и читалось в тусклых от плохо скрываемой боли глазах.
Что же, бесстрашие врага — особенно если оно соединено с холодным рассудком, — действительно очень серьёзный козырь, однако даже он вовсе не гарантирует победу. Пусть ситуация неприятная, но отчаиваться нельзя.
