Этрусское зеркало

Шедько быстро взял себя в руки, продолжая играть роль придирчивого покупателя.

Смирнов готов был поклясться, что полотно до глубины души тронуло Геннадия, разумеется, если таковая у него была. Складывалось впечатление, что при взгляде на картину произошел какой-то неуловимый сбой в безукоризненно отлаженной программе этого «механического» человека - господина Шедько. Он попал в затруднительное положение, и теперь его мысли панически метались, в то время как Шедько продолжал вести обычный светский разговор с Анисимом Витальевичем.

Тот был обеспокоен другим - как бы Геннадий не заметил подделки. Но Геннадию было не до этого.

Они быстро сговорились о цене, к видимому облегчению господина Чернова, и пошли в буфет распить бутылочку шампанского. Всеслав незаметно последовал за ними. Анисим Витальевич не скрывал радости, а Шедько погрузился в себя, рассеянно кивая головой в ответ на его болтовню. Едва пригубив шампанского и сославшись на то, что он за рулем, Геннадий распрощался и ушел.

На улице он сел в припаркованный у входа черный «Мерседес», быстро рванул с места.

Смирнов едва успел впрыгнуть в свою машину и пристроиться сзади. Он не собирался следить за Геннадием, просто хотел проверить одно предположение.

Через час, убедившись в том, что Геннадий свернул именно туда, куда и следовало, сыщик удовлетворенно хмыкнул.

- Так я и думал, - сказал он. - Сегодня хороший день! У меня даже осталось время съездить в Серпухов, поговорить еще раз с госпожой Конаревой.

***

Незадолго до описываемых событий.

Та ночь врезалась в память Глеба навсегда. Он не сомневался, что пройдут столетия, а каждая подробность тех немыслимых событий будет так же свежа, как и сегодня. Есть вещи, которые существуют вне времени.

Не смертным чувством и не смертной кровью Дано вкусить небесного огня… Алиса успела внушить ему, что человек непостижим и загадочен и что его путь проходит сквозь вселенные. Она многому научила Глеба, открыла ему глаза. Иногда она казалсь ему ведьмой, а иногда - ангелом.

Иногда он готов был целовать следы ее ног, а иногда - жаждал убить, уничтожить этот источник боли и наслаждения, над которым он был не властен. Она дразнила его, будила в нем то божественное, то зверское. Чаще - второе. Она повергала его в пучины ада, но он твердо знал, что только она сможет привести его к звездам… Он был не в силах отказаться от этого."

"С ней он познавал жизнь необыкновенную, скрытую, которой никогда не познал бы один.