Этрусское зеркало

Потом деньги закончились, и я вернулся. Мои картины никто не хотел покупать.

Художник деликатно обходил вопрос финансирования выставки стороной, и Чернов подыгрывал ему. Словно это происходило само собой, без чьего-либо вмешательства. Хозяину «Галереи» почти не приходилось притворяться - живопись Рогожина ничем не походила на то бездарное «творчество», которое ему зачастую надо было выставлять, расхваливать и продавать, что он научился весьма успешно делать.

- Мне нравится, - искренне сказал Анисим Витальевич, рассматривая эскизы.

- Жутковато, не скрою. Зато смело, тонко и необычно. Удалось передать настроение. А эти переливы полутонов, сотни оттенков зеленого, синевы, бирюзы… свежо, великолепно! Впечатляет.

- У меня есть одна незаконченная картина… - пробормотал художник, явно ощущая некоторую неловкость. - Посмотрите. Она немного выбивается по настроению и манере письма из общего ряда, но…

Он замолчал, отошел в дальний угол и достал полотно, завернутое в кусок белой ткани. Картина оказалась размером метр на семьдесят сантиметров.

На ней была изображена нимфа, убегающая от бога Аполлона. Мифический сюжет картины своеобразно представлял это «трагическое» событие: нимфа Дафна - обнаженная, юная и сияющая красотой - сильно смущена преследованием лучезарного бога; она пытается укрыться от него в прибрежных зарослях… Аполлон устремлен за нею, его зрелая, чуть отяжелевшая фигура написана вполоборота, спиной к зрителям и лицом к прелестной Дафне. Пространство между ними будто вибрирует, наполненное напряженными, густыми токами любви, страстного влечения и смятения.

Написанная в тех же зеленовато-золотых тонах, картина захватывала, приковывала внимание какой-то своей натуралистичной дикостью, броской, чувственной красотой традиционно более светлого женского тела и темного мужского; варварски-грубовато, но точно переданным сексуальным порывом, которого не смогла скрыть дымка античной мифологии, нанесенная художником поверх вызывающе откровенной сцены.

- Потрясающе… - выдохнул господин Чернов, ощущая сухость во рту и учащенное сердцебиение.

Он не мог отвести глаз от единственного контрастного пятна картины - драгоценного сиреневатого блеска ожерелья нимфы, составляющего весь ее наряд. - Сколько вы за нее хотите?

- Картина не продается! - резко, сварливо ответил Рогожин.

- Жаль… она могла бы принести вам не только славу, но и прибыль.

- «Нимфа» не продается, - упрямо повторил художник, наклоняя лобастую голову. - Я закончу ее и привезу. Сам.