Эвиас

— Понимаю твое недоверие, но я говорю правду. Тебе не кажется, что я бы полностью овладел тобой, если бы спланировал это заранее? Поверь, в тот момент ты была определенно не прочь, чтобы я трахнул тебя, — его голос стал глубже. — Но вместо этого я ублажал тебя орально, испытывая самый болезненный стояк в своей жизни. И только потом, в душе, я позаботился о собственных нуждах.

Джилл все еще не верила.

— Может, ты что-то сделал со мной после того, как я отключилась.

Эвиас удивленно выгнул брови и нагло ухмыльнулся.

— Ты бы почувствовала, если бы я трахнул тебя. Ты очень маленькая, Джилл. А я отличаюсь крупными размерами, — он встал и потянулся к ширинке брюк.

— Что ты делаешь?"

"Она была шокирована, когда он распахнул черный материал. Вид освобожденного, внушительного, толстого члена не был чем-то таким, что Джилл смогла бы проигнорировать. Он был очень большой и очень твердый.

Эвиас поправил брюки, спрятав эрекцию, и снова сел.

— Ты бы наверняка заметила, если бы я побывал внутри тебя.

Джилл пришла в себя, окинув Эвиаса злым взглядом.

— Это было грубо.

— Зато эффективно, — он вздохнул, на мгновение прервав зрительный контакт, но быстро вновь посмотрев ей в глаза. — Я пытаюсь понравится тебе и заслужить доверие, черт возьми. То, что произошло, лишь мешает мне в достижении намеченной цели. Сейчас я могу лишь извиниться и рассказать правду. Я не знал, что это случится. Перед всей этой неразберихой я ухаживал за тобой самым невинным способом, какой только мог придумать.

— Считаешь, что содеянное никак не травмировало меня? — Джилл осознала, что ее щеки пылали. Было неловко вспоминать, как ей все понравилось. — Твое лицо оказалось там, где его не должно было быть!

Эвиас окинул взглядом ее тело.

— Ты бы страдала, если бы я не пошел на это, — он снова посмотрел ей в глаза. — Либо боль, либо удовольствие. Но я не хотел наблюдать, как ты страдаешь, Джилл.

— Значит, ты сделал мне одолжение?

Он встал и обошел стойку.

— Я не хочу ссориться. Это был несчастный случай.

Джилл заметила, как посерели его руки, прежде чем он поднял стеклянную посуду и поставил ту на плиту. Она задалась вопросом, было ли частичное изменение его версией прихватки.

Он повернулся к ней лицом.

— Пожалуйста, поешь.

Она была голодна.

— Ладно, но лучше бы там не было никаких посторонних веществ.