Ноздри Грэма раздулись от гнева, он чуть не бросился на брата, но Боуэн успел встать между ними и, положив ладони ему на грудь, объяснил:
— Это не он так ее называет, Грэм. Он только повторил то, что говорили другие, когда ты выгнал женщин из замка.
— О ней не будут говорить таким тоном, хотя бы и повторяя чужие слова, — громко заявил Грэм.
Тиг успокаивающим жестом поднял руки.
— Я просто говорю, что многие недовольны. Им кажется, что, защищая девицу Армстронг, ты забываешь интересы своего клана.
— У нее есть имя! — проревел Грэм.
— Она больше не Армстронг. Она Монтгомери!
Боуэн вздохнул.
— Да мы-то это понимаем. Мы на твоей стороне, Грэм. Но нельзя не обращать внимания на то, что говорят люди, только потому, что это тебя оскорбляет. Ты не можешь заставить клан принять Эвелин, как бы тебе этого ни хотелось. Ты можешь сказать им, как нужно себя вести, что нужно говорить, но не можешь заставить их принять твою жену, потому что не можешь изменить то, что живет в их сердцах. А в их сердцах ненависть.
Грэм вздохнул. Он знал, что брат говорит правду, и это его удручало.
— Если я могу принять ее, то почему не могут другие? Ее родственник виновен в смерти моего отца. Они убили многих из нашего клана. И все же я понимаю, что не могу обвинять девушку в грехах ее отца, как и Армстронги не могут винить Рори за убийства их родственников нашими людьми.
— Это так. Но ты заранее предполагаешь, что к Рори они стали бы относиться, как ты — к Эвелин, — мрачно возразил Тиг. — Не все такие, как ты, Грэм.
Не все мыслят так логично. Это ты можешь заявить, что нельзя винить эту девушку и что мы не должны заставлять ее расплачиваться за грехи родственников. Все остальные видят в ней врага и жаждут мести.
— Она не помешанная, — заявил Грэм, недовольный направлением, которое принял их разговор.
Боуэн вопросительно приподнял бровь.
— Вот как? Я и сам сомневался. Тогда почему все в ее клане считают именно так и почему она никогда не пыталась изменить это мнение?
— Она глухая.
Тиг насторожился.
— Глухая? То есть не слышит? Тогда откуда она знает, что мы говорим? Она достаточно хорошо поняла оскорбления женщин, чтобы схватиться за меч.
Боуэн усмехнулся:
— Рассвирепевший котенок с мечом в руках. Ну и зрелище!
— Она читает слова по губам, — объяснил Грэм. — Просто поразительно, если подумать. Она потеряла слух после несчастного случая. Слух, но не разум.
— Все равно непонятно, зачем она поддерживала этот миф, — заявил Тиг.
