Конечно, она не была до конца уверена, но ведь Грэм выразился очень ясно… Он не оставил никаких сомнений относительно своих намерений, а он не производил впечатления терпеливого человека.
Сегодня он уложит ее в постель и овладеет ею. Произойдет консумация брака, которая и скрепит их союз.
К поцелуям Эвелин была более-менее готова. Насчет остального она не была так уверена.
Как только они вышли из зала, Грэм подхватил ее на руки и понес наверх. Удивленная Эвелин обхватила его за шею и приникла к груди. У Грэма было напряженное, сосредоточенное лицо.
Он плечом толкнул дверь, прошел к кровати и осторожно опустил Эвелин на самую середину. Зеленые и белые складки ее наряда веером разлетелись по меховому покрывалу.
Грэм стоял над ней и молча смотрел, словно вбирая в себя каждую деталь открывшейся ему картины.
Эвелин приподняла голову и спросила:
— Почему ты так на меня смотришь?
— Потому что ты самая красивая женщина, какую я только видел.
— О… — протянула Эвелин и затаила дыхание. Больше она ничего не могла выговорить, да и что скажешь в ответ на такие слова?
— Я даже не знаю, что раньше сделать.
Ты меня так возбуждаешь.
— Поцелуй меня.
— Да, на это я способен. — И он лег на нее всем телом, вдавив еще глубже в тюфяк. Запах и жар его тела, словно облаком, окутали Эвелин со всех сторон. Грэм жадно ее поцеловал. Его язык требовательно раздвинул ей губы, проник внутрь и стал двигаться медленными, ритмичными рывками.
Потом Грэм отстранился и мерцающими в свете каминного пламени глазами заглянул ей в лицо.
Перенес вес на локоть, свободной рукой убрал волосы от лица Эвелин, нежно провел по щеке и скуле.
Раньше Эвелин считала его нетерпеливым, но сейчас, когда они оказались наедине, Грэм не спешил, и она не знала, нравится ей это или нет.
Сама она ощущала жгучее нетерпение. В глубине ее существа пробудилась какая-то незнакомая сила и подчинила своей власти. Всю ее окатила горячая волна. Казалось, в жилах сейчас закипит кровь. Груди вдруг стали тяжелыми, соски болезненно отвердели.
Внизу живота появилось странное, мучительное беспокойство, которое жаждало выхода.
Наверное, это и есть желание? Именно так себя чувствуешь, когда до боли хочешь чего-то?
Она жадно вбирала в себя каждое прикосновение, каждую ласку и хотела еще и еще. Хотела ощущать его руки на своем теле, хотела все новых ласк, чтобы он смотрел на нее так, как не смотрел больше ни на какую другую женщину.
И тут Грэм отстранился и встал. Эвелин лишилась его тепла.
