Будь он поистине благородным человеком, думал Грэм, он бы просто раздел ее и накрыл одеялом. Но ему было нужно другое. Он хотел разбудить ее поцелуями и ласками. Хотел, чтобы она стонала от наслаждения, а потом он овладел бы ею.
С их первой ночи прошло два дня. Терпеть дольше, ждать, пока Эвелин полностью оправится, он был не в состоянии. С ней он готов быть терпеливым и нежным, вот только не может выдержать еще одну ночь без нее.
Весь день Грэм думал лишь о том, как она хороша, какая у нее гладкая кожа, какое полное единение с ней ощущает, когда они вместе.
Грэм наклонился и стал раздевать жену. Многослойное одеяние привело его в замешательство и нетерпение. Ему хотелось порвать все эти одежды, чтобы обнаженное тело как можно скорее открылось его взору, но платье было явно дорогим и сшитым с большим искусством.
Продолжая раздевать Эвелин, он куснул ее за мочку уха. Она шевельнулась, вздохнула и улыбнулась во сне. Грэм усмехнулся.
Когда Эвелин лежала на кровати обнаженной, Грэм наклонился и коснулся губами ее соска.
Она раскрыла затуманенные со сна глаза и не сразу поняла, где находится, но через мгновение очнулась и поняла, что делает Грэм. Зрачки у нее расширились, в них разгорелось желание. Потянувшись, как кошка, она изогнула спину дугой, что на языке тела явно подразумевало приглашение. Грэма не надо было уговаривать. Он стал раздеваться, а Эвелин, облокотившись о подушку, наблюдала за ним.
Раздевшись, Грэм бросился к ней, жаждая ощутить под собой нагое тело. Лег на нее, приподнялся на локтях и прошептал:
— Я пытался дать тебе время поправиться, но, видит Бог, Эвелин, я так хочу тебя! Я не могу больше ждать.
Она улыбнулась и приподняла подбородок, чтобы поцеловать его.
— Я давно поправилась. И я тоже хочу тебя, муж мой.
Грэм со стоном впился в ее губы. Слаще он ничего никогда не пробовал. Мягкий, податливый стан жены составлял такой возбуждающий контраст с мускулистым рельефом его тела.
Прижимая к себе Эвелин, Грэм перекатился на бок. Теперь они лежали друг напротив друга, и он просто вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, о чем говорит блеск ее глаз.
В них явно читалось желание. Они, как зеркало, отражали его собственную страсть, а ведь ему следовало проявлять осторожность, пусть Эвелин и утверждает, что хорошо себя чувствует.
Инстинкт толкал его навалиться на нее всем телом и вонзить свой жезл на всю длину в ее нежную плоть. Грэму хотелось оказаться в ней, чувствовать ее тепло. Он был согласен провести так всю ночь.
