Он посветил факелом в последний раз и приготовился следовать за своими людьми, которые уже начали по очереди взбираться вверх по веревке, но тут его взгляд упал на странно разворошенную пыль у дальней стены помещения.
Подняв факел над головой, он бросился туда и заметил отпечаток ноги, который не мог оставить ни он сам, ни его люди. Половина отпечатка была видна, а вторая как будто скрывалась в стене.
— Боуэн! Тиг! — крикнул он. — Сюда!
Через мгновение воины окружили его. Грэм указал на отпечаток.
— Где она? — крикнул Броуди, в первый раз подавая голос, чем показал, что верит каждому слову Грэма.
— Что за этой стеной? — грозно спросил Грэм.
Патрик в панике попятился.
— Клянусь, я не знаю. Понятия не имею, что там может быть.
Грэм упал на колени и начал ощупывать швы между камнями. Потом здоровым плечом толкнул стену. Она не шелохнулась.
Боуэн тоже опустился на колени чуть дальше и стал по одному нажимать на все камни подряд. Когда он оказался на расстоянии шести каменных блоков от Грэма, стена вдруг ушла внутрь и Грэм повалился вперед, но тут же вскочил и замотал факелом во все стороны.
Помещение было совсем маленькое. Грэм обвел полный круг, тени заметались по стенам, и он едва не пропустил Эвелин. Раздался крик. Не он один заметил лежащее у стены неподвижное тело. Сунув факел кому-то в руки, Грэм с криком «нет!» рванулся вперед.
За спиной у него шумели, потом вдруг стало светлее, и Грэм увидел цепи и кандалы на руках и ногах Эвелин.
Издав гневный вопль, который эхом отразился от стен, Грэм упал на колени, подхватил жену на руки, стал раскачивать, как ребенка, целовать ее волосы, щеки, глаза. Эвелин была холодна и не шевелилась.
Ее отец опустился рядом с Грэмом и в ужасе смотрел на неподвижное тело дочери.
— Я не знал, — забормотал Патрик. — Жизнью клянусь, я не знал.
Боуэн в ярости прижал его к стене.
— Где ключи от кандалов?
Грэм ничего не слышал. Убрав волосы от лица Эвелин, он пытался нащупать пульс у нее на шее.
— Она… — Тэвис умолк, не в силах закончить фразу.
— Она жива! — с облегчением воскликнул Грэм, но тут же заметил царапины у нее на лице, и волна бешеного гнева окатила его с новой силой.
Цепи крепились к стене ржавыми петлями. Грэм усомнился в их прочности. Конечно, они могли удержать хрупкую девушку, но устоять перед воином, способным в гневе разнести стену, — едва ли.
Он передал Эвелин отцу.
— Держи ее и заслони от осколков.
