У нее будет все, что ей нужно. Однако вы не должны считать наш брак приглашением являться в мои владения.
— Я должен отослать свою дочь и никогда ее больше не видеть? — грозно спросил Тэвис. — Как я узнаю, что ты держишь слово, если не увижу доказательств?
— Я позволю ей наносить вам визиты, но только когда это будет удобно и когда я буду знать, что не столкнусь с нечестной игрой. Но ни один из Армстронгов, исключая Эвелин, никогда не переступит наших границ. Я клянусь в этом самой страшной клятвой. Если случится иначе, прольется кровь.
— Тогда знай, что ни один из Монтгомери, кроме единственного сопровождающего для моей дочери, не вернется на мою землю. Сегодняшний день считай исключением, вызванным только повелением нашего короля, — сквозь зубы процедил Тэвис.
— Ясно, — отозвался Грэм. — Мы подпишем договор. Король получит то, что желает, но мы друг друга поняли. А теперь расскажи побольше об Эвелин. Она всегда ведет себя так странно?
Тэвис стал хмуриться, но Грэм поднял руку.
— Я не имею в виду ничего оскорбительного.
Ты сам видел, что она подошла ко мне без страха. По вашему виду я решил, что это для нее необычно.
Тэвис мрачно кивнул.
— Необычно. В жизни не видел, чтобы она себя так вела. Эвелин очень застенчива и предпочитает быть одна. Должен сказать, меня это устраивает. Не все в нашем клане проявляют терпимость к ее недугу. Разумеется, я не допущу, чтобы над ней насмехались или еще как-нибудь обидели те, кто считает ее инструментом дьявола.
Брови Грэма поползли вверх.
— Инструментом дьявола?
— Ты же понимаешь, что люди думают, сталкиваясь с такими, как Эвелин. Глупо рассчитывать, что в твоем клане будет иначе. Для твоих людей у моей дочери два порока. Первый — то, что она Армстронг. Ее возненавидят за одно только происхождение. Второй — ее станут считать ненормальной, тронутой, порченой. Будут и другие слова — похуже. Опасная ситуация. Тебе придется быть начеку. Если глупые люди сочтут Эвелин исчадием сатаны, ее могут просто убить.
— А она правда такая? Ненормальная? — бесстрастным голосом спросил Грэм.
— Не знаю, — устало ответил Тэвис. — Иногда мне кажется, что она прекрасно понимает все, что происходит вокруг. Реагирует, когда мы говорим с ней. Разбирается в трудных ситуациях. Но бывает и по-другому. Тогда кажется, что мы для нее не существуем, что она живет в каком-то своем мире.
— Она вообще не говорит?
Тэвис кивнул.
— С того несчастного случая и последовавшей горячки — ни слова. Не знаю почему.
