Она покачала головой, потом обвела рукой комнату, как будто пыталась включить в этот жест весь замок, и бросила на Грэма еще один нетерпеливый взгляд, как будто напоминала ему о том, что она дочь тана — вождя клана — и хорошо представляет себе обязанности лэрда.
Грэм вздохнул. Значит, ей неинтересно слушать про его занятия. Он не винил Эвелин. Должно быть, ей скучно, рассказ получился совсем не блестящий, но ведь он так не любит длинные разговоры.
— О чем бы ты хотела поговорить?
Вопрос мог показаться ей нелепым, ведь она-то говорить не могла, но тема, которую выбрал он, ей не понравилась.
Однако Эвелин еще раз улыбнулась, подалась вперед, направила на него палец, а затем прижала его к плечу Грэма.
— Обо мне? — недоверчиво спросил Грэм. — Ты хочешь поговорить обо мне? — Ему не удалось скрыть собственный ужас. О чем он станет говорить? Грэму казалось, что он предстал перед судом, перед лицом короля, присяжных и обвинителей и теперь ему предстоит дать отчет о своих действиях.
Как ей удалось привести его в состояние такой растерянности?
Эвелин широко улыбнулась, ее лицо озарилось радостью, и она решительно закивала в ответ.
Черт подери, надо, чтобы она ушла из его комнаты! Все происходящее здесь похоже на сумасшествие!
Но Грэм не мог смотреть на искорки в ее глазах, на эту чарующую улыбку и сохранять в сердце и разуме привычную уверенность. Найдется ли в Шотландии человек, который сумеет отказать этой несравненной красавице?
— Что ты хочешь узнать? — хриплым голосом спросил он, но тут же осознал, насколько глупо задавать вопросы женщине, которая не может выразить свою мысль.
Он покачал головой. — Не обращай внимания. Я просто не подумал.
Эвелин явно ждала продолжения, а Грэм не знал, что сказать о себе. Он не привык копаться в своей душе, оценивать себя, свои предпочтения, свою жизнь. Он просто жил, и все. Был вождем клана, а это означало большую ответственность. У него не было времени, чтобы погружаться в раздумья и размышлять о том, что он за человек.
Может быть, Эвелин просто нуждается в поддержке? Ему пришло в голову, что он заверил ее отца и даже мать в благородстве своих намерений, но сама Эвелин его обещаний не слышала.
Да, именно это она наверняка и хочет услышать, а эту тему Грэм вполне способен с ней обсудить.
— Эвелин, — осторожно начал он, убедившись, что она слушает, по-прежнему не сводя с него глаз, не отрывая взгляда. Никогда в жизни Грэма не рассматривали с таким вниманием.
