За коляской выстроились три повозки, две из которых были нагружены ее приданым: продуктами, пряностями, драгоценностями, — все это были вещи большой ценности. Далее следовала повозка с сундуками, в которые уложили вещи Эвелин.
Все кончено. В замке не останется никакой памяти о ней, как будто она не существовала и никогда не жила здесь. Слезы выступили на глазах Эвелин.
Конечно, она стремилась к будущему, хотела стать женой, иметь собственный дом, хотя и не думала, что ей будет дарована такая возможность, но сейчас отчаяние заполнило ее сердце: ведь было понятно, что она не скоро увидит своих родных, если вообще когда-нибудь увидит.
Грэм коснулся ее щеки, утирая слезинку. Эвелин обернулась к нему и прочла по губам слова мужа:
— Пойди и попрощайся с семьей, Эвелин. Надо ехать.
Скованными шагами она направилась туда, где, выстроившись вдоль дорожки от ступеней до коляски, стояли ее мать, отец и два брата.
Эвелин обняла Эйдена, тот ответил ей крепким объятием. Он что-то сказал, но Эвелин уже подошла к Броуди и ничего не поняла.
Броуди осторожно обнял ее и долго не размыкал рук. Когда он наконец отпустил сестру, губы его были плотно сжаты и он холодно смотрел на ее новоиспеченного мужа.
Мать и отец обняли Эвелин вместе, образовав тесный круг. Отец поцеловал ее в висок. Мать прижалась щекой к щеке дочери, и Эвелин ощутила, что лицо Робины влажно от слез.
У самой Эвелин ком стоял в горле. То, что еще вчера казалось волшебным приключением, превращалось теперь в пугающую реальность.
Фантазии кончились. Она действительно покидает надежное семейное гнездо и устремляется навстречу неясному будущему среди людей чужого клана, которые ненавидят ее и все, что ей дорого.
Она едва сдерживалась, чтобы не кинуться на шею отцу и отгородиться им от Грэма.
Наступил час проявить силу духа. Последние годы она пряталась от людей. Если сейчас она струсит, разрыдается, покажет, что отказывается уезжать, в дом придет беда. Пострадает весь клан. Погибнут люди. И все из-за ее слабости и страха перед будущим.
Сердце щемило от боли, но Эвелин решительно отвернулась от родителей и сделала шаг к мужу, потом еще один. Несмотря на бушующий в душе ураган, она изобразила спокойствие на лице, а спину выпрямила так, что заболели мышцы.
Она не станет позором для отца и всего клана. Мать будет ею гордиться, а братья не будут страдать от ненужной боли. Она уедет отсюда по доброй воле и покорится мужу, потому что сама так решила, а не из-за приказа короля.
