Она опустила веки, как будто пытаясь отогнать от себя призраки прошлого. Грэм не настаивал, а продолжал нежно поглаживать ее по щекам.
Когда Эвелин снова осмелилась взглянуть на него, слезы стояли в ее глазах, превращая их в два синих бездонных озера.
— Меня хотели выдать замуж за Йена Макхью.
— Чуть громче, — попросил Грэм.
— Меня хотели выдать замуж за Йена Макхью, — повторила Эвелин.
Грэм кивнул:
— Мне это известно. После несчастного случая помолвка была расторгнута. Насколько я понимаю, он пошел на попятную из-за несчастного случая с тобой?
Эвелин мрачно кивнула.
— Прошло всего несколько недель после падения с лошади, я еще не пришла в себя до конца и очень боялась. Но когда поняла, что мне не придется выходить замуж, потому что в семье решили, что я не в себе, то не стала никого разубеждать. Иначе мне пришлось бы сдержать слово.
Грэм смотрел на нее во все глаза.
— Ты позволила своим родственниками три года считать тебя сумасшедшей, потому что не хотела выходить замуж за Йена Макхью?
— Он дурной человек, — хрипло прошептала Эвелин.
— Я так его боялась. Я пыталась объяснить отцу, но он не хотел мне верить, решил, что это девичьи страхи. Мне было обидно. Я очень люблю отца. Я думала, он примет мою сторону, а не сторону Йена.
Грэм сдвинул брови. Теперь картина происшедшего стала проясняться. Настроение у него испортилось. Едва ли его обрадует ее ответ на следующий вопрос.
— Почему ты решила, что он дурной человек? Что он тебе сделал?
Дыхание Эвелин участилось. Ладонь Грэма легла на ее шею, и он пальцами ощутил, как застучал пульс.
Он физически чувствовал ее страх, ее панику.
Слезинка выкатилась из глаз Эвелин и упала ему на руку.
— Ему нравилось загонять меня в угол. Он находил меня, когда никого не было рядом. Все время преследовал. Однажды ночью даже пришел в мою спальню. Ему нравилось… трогать меня. Трогает, а сам шепчет в ухо угрозы. Рассказывает, какой будет моя жизнь с ним. Что значит быть его женой… Что будет, когда мы поженимся. Он говорил страшные, ужасные вещи.
Я даже повторить этого не могу. Я представить себе не могла, что такая злоба может существовать. И за что? Я никогда его не обижала, не делала ничего, чтобы его рассердить. И все равно он меня ненавидел. И собирался наказать, как только я стану его женой.
Грэма трясло от ярости. Он опустил руку, чтобы случайно не сделать Эвелин больно. Ноздри его гневно затрепетали, когда он представил себе Эвелин во власти чужого мужчины. Такую юную, испуганную и беззащитную.
