Что с ней?!
– Я сказал – всё! Уезжаем на хрен!
Михалыч силком затолкал Кудрявцева на заднее сиденье таксомотора и запрыгнул следом, командуя:
– А вот теперь, Савушка, давай! Вперед и с песней!
Водитель облегченно втопил по газам.
– Алё, гараж! Форсу не заказывали! Трави по малой.
Младший лейтенант понимающе кивнул и законопослушно пристроился в хвост грузовику-тихоходу – Ты ее?.. Кудрявцев не смог докончить страшной фразы.
– Ну, положим, не я – а ТЫ! Знаешь, как говорят: не виновата курочка, что грязновата улочка.
– Ты!.. ТЫ! – В бессильной злобе Володя сжал кулаки.
Мимо них на противоходе пролетела карета скорой помощи.
– Оперативно подъехали, – машинально отметил водитель.
– Савченко, остановите машину!
– Зачем?
– Поймите, мужики! Я… я должен!
– Чего ты должен? – сердито уточнил Хромов.
– Должен увидеть ее! В последний раз.
– Ой-йо… – страдальчески закатил глаза Михалыч. – Встречал я на своем веку придурков, но чтоб таких… Савушка, а вот теперь, пожалуй, подбрось угольку.
– Щас сделаем.
– Слышь, ссыльный каторжанин, у тебя во сколько поезд?
– В 18:40.
– Значит, успеваем. И моли, Кудрявцев, Бога и нашего дорогого товарища Ярового, что оно сейчас ТАК, а не ИНАЧЕ обошлось. Да заодно и мне, грешному, не худо бы спасибо сказать.
– Это за что же? – ощетинился Володя.
– А за то, что после звонка Иващенке чуйка моя нашептала звоночек в родный кабинет сделать. И выслушать от Пашки красочную историю про то, как наш ссыльный коллега, побросав вещички, кинулся спасать даму сердца.
Стоп! Ты еще оскалься на меня и зарычи, Ромео недоделанный! Рожу попроще изобрази!.. Вот так! Савушка, на семафоре уходи на Марата и дуй прямиком к железке, на Витебский.
– Так ведь надо его вещи из конторы забрать?
– Их уже Пашка на себе на вокзал прет.
– Понятно. Ухожу на Марата.
– А ведь я в тот раз с тобой, Володя, по-человечески говорил. Исходя из ложного посыла, что ты – взрослый и умный. А на поверку оказалось – пацан и дурак.
Ошибся я. Редко со мной в последнее время такое случается, но и на старуху бывает… непруха. Но персонально я за свою ошибку только что грехом смертоубийства заплатил. Тяжелее такого греха еще ничего не изобретено. А вот персонально ты, вишь как оно получается, вроде бы и ни при чем, чистеньким остался? Как, по-твоему, такой расклад называется?
– Скотство называется, – после долгой мучительной паузы выдавил признание очевидного Кудрявцев.
