Наконец Петр Семенович отложил карандаш, откинулся на спинку кресла и не без яда уточнил:
– Ты сам-то читал? Или подмахнул не глядя и мне приволок? Ну чего стоишь-маячишь? Садись.
Иващенко подсел к столу, положил перед собой красную папку с золотым «секретно»:
– Читал. Разумеется.
– Прелестно, – Томашевский уткнулся в собственноручно подчеркнутое и, не без сарказма, зачитал вслух:
– «По стечению обстоятельств, вагон случайно сорвался с маневровой горки, покатился вниз и случайно столкнулся…» Три «случая» на одно событие – не многовато ли?
– Согласен.
Могли иные синонимы подобрать. Хотя… Обилие лишних слов не может способствовать рассеянию скуки жизни.
– Чего сейчас сказал?
– Это не я. Это Максим Горький.
– Вот-вот, ключевое слово «горько». Горько сознавать, что твои сотрудники, снимая с себя ответственность, спихивают черновую работу на других.
– По правде, я сам распорядился, чтобы ребята передали материалы в железнодорожную милицию, – взялся выгораживать своих Иващенко. – Считаю, это сугубо их подведомственность.
Сто восьмая, часть первая УК. До трех лет.
– Нет, я решительно отказываюсь тебя понимать! Валентин Сергеевич, ты сейчас сам себя слышишь?
– Слышу.
– А если бы на станции произошел взрыв? Представляешь, какие могли быть последствия?
– Да не могла она взорваться. Там цистерна старорежимная, австрийского производства. Судя по следам от пуль и осколков на бортах, две войны прошла. Ее разве из пушки прямой наводкой прошибить можно. А тут – вагон-порожняк.
– Хорошо, я обязательно озвучу на докладе руководству твое особое мнение. А покамест отзовешь материалы у милиции и отдашь на доработку людям Синюгина. Раз уж твои архаровцы в упор не видят разницы между нарушением технического режима и возможной диверсией.
– Да какая там див…
– Я сказал: отзовешь, передашь и доложишь! – хлопнул ладонью по столешнице Томашевский. – Теперь второе: москвичи все телефоны оборвали, торопят с делом Гиля. Что-нибудь там вытанцовывается? Или обратно скажешь: не по вашему профилю?
– Работаем по Гилю, Петр Семенович.
Но, сами понимаете, и объект, и тема непростые.
– А у нас, Валентин Сергеевич, простых тем не бывает. Мы, между прочим, государственной безопасностью занимаемся, если ты вдруг подзабыт.
Долго, слишком долго раскачиваетесь. Телодвижений лишних много, а конкретных результатов нет. Может, тебе людей подкинуть, в помощь?
– Сами справимся.
– Ну гляди, – коротко произнес Томашевский.
