Но теперь думаю: может, мне лучше танкистом стать? Как Крючков в «Трактористах»?
– Даже не знаю, что тебе и ответить. Во-первых, к тому времени много воды утечет. А во-вторых… неважно, какую профессию выберешь. Главное – человеком стать.
– Я ведь и так уже человек? Ноги, руки, голова? Всё как у всех.
– Ноги, руки. По твоему определению получается, что, раз я без руки, так теперь уже и не вполне человек? Так, что ли?
– Я не то хотел сказать, – запротестовал Юрка. – Просто…
– В том-то и дело, сын. В этой жизни на самом деле всё очень даже не просто.
– Пап!
– Аюшки?
– Помнишь, когда вы с дедом Гилем, с дядей Володей и еще с Самариным на кухне курили, я за конфетами для девчонок заходил?
– Честно говоря, не помню. Допустим. И что?
– Я слышал, как вы про войну говорили. Что она скоро начнется.
– Хм… Но, согласись, подслушивать чужие взрослые разговоры – это не комильфо?
– Случайно получилось. Честное слово.
– Верю. А к чему ты вспомнил?
– Просто жаль, что не успею. Получается, пока подрасту, она уже кончится, война-то.
Обидно.
– Ах, вот ты о чем! Не переживай, Юрка. Уж чего-чего, а эдакого барахла на много поколений вперед хватит.
– Ты так думаешь?
– Убежден, – подтвердил Алексеев-старший. И, помрачнев лицом, добавил: – И это как раз тот редкий случай, когда мне бы очень хотелось оказаться неправым.
– Ага, неправым! Сам-то небось повоевать успел. Еще и добровольцем. А ведь тогда совсем другая война была.
– Почему другая? Все войны одинаковы.
– Та была империалистическая, а значит – несправедливая.
Всеволод покачал головой. Заговорил отрешенно, бесстрастно:
– Запомни, сын: война и справедливость – понятия взаимоисключающие. Точно так же, как не могут быть справедливыми или несправедливыми болезнь или смерть.
– Так ведь…
– Не перебивай! И еще одно: меня всегда очень коробит, когда я слышу фразу «прошел войну».
– Почему?
– Потому что войну нельзя пройти! Она – или милостиво отпускает, выплевывает тебя, оставляя в живых. Или забирает навсегда. Третьего не дано.
– А как же герои? – негодующе возмутился Алексеев-младший. – Чапаев, Котовский, Пархоменко? Буденный? Что ж, по-твоему, Семен Михайлович не герой? Его всего-навсего… выплюнули? Слюной, что ли?
– Герои, сын, они, в основном, в книжках и в фильмах обретаются. Безусловно, герои нужны. Хотя бы для того, чтоб, когда деваться некуда, люди уходили на войну. Но вот в самой войне ничего героического нет.
– А что же там, по-твоему, есть? – с вызовом спросил Юрка.
