– Бабуля! А когда мы поедем в гости к папе на Северный полюс?
От этого невинного вопроса Юрий нахмурился еще больше.
– Как только он там обустроится, так и поедем, – нашлась бабушка.
– Надо ему телеграмму послать, чтобы обе… тара… ивался быстрее, – авторитетно рассудил ребенок. – А то лето наступит, пролетит и не заметишь. А там – Юрке в школу, мне в садик.
– Ничего страшного. Ради такого дела можно будет садик пропустить.
– Ур-раа!! Юрка, ты слышал? Можно пропустить!
– Слышал.
Не ори так.
– А я не орю… ору, а просто так радуюсь. Бабуля!
– Ну что еще?
– А почему мама с нами в кино не пошла?
– Она себя плохо чувствует. Голова болит.
– А разве, когда день рождения, может голова болеть? У меня вот никогда не болит.
– Потому что там болеть нечему, – не выдержал Юрка. – Мозгов-то нет!
– Нет, есть чему болеть! Есть мозги! Бабуля, а чего он дразнится?
Минут через пять на углу Рубинштейна и 25-го Октября Алексеевы – Кашубские буквально секундами разминулись с Кудрявцевым, двигавшимся встречным галсом.
И это была очередная роковая случайность.
Потому как, наткнувшись на Володю и влекомый им роскошный букет роз, Ядвига Станиславовна поняла бы его маршрут и намерения. А поняв, сделала все возможное, чтобы этим вечером Кудрявцев не сворачивал с Невского, а шлепал бы себе прямо и… хм… куда подальше. От греха.
Но, увы, пересечения не произошло. А вот грех…
Грех, скажем так, имел место быть…
* * *Когда Бог хочет наказать человека, Он лишает его разума.
Когда же Бог хочет наказать нас этим человеком, Он лишает его совести.
В тот момент, когда пылкий влюбленный Кудрявцев поднялся на лестничную площадку и остановился перед заветной дверью, и разум, и совесть покинули его окончательно. Самое печальное, что не бесповоротно.
А ведь спроси его сейчас: зачем он, пренебрегая мудрыми советами товарища, этим вечером приперся в дом, в котором поселилась беда, Кудрявцев не смог бы произнести в ответ ничего вразумительного.
Более того, всю дорогу до Рубинштейна Володя убеждал себя, что именно сегодня ему в самом деле не следует встречаться с Еленой. Убеждал, но продолжал движение. Аки тот пьяница, что в очередной раз собирается бросить пить и отмечает это свое решение очередной же стопочкой. Короче, налицо имелось самое натуральное помешательство.
