Отец Люций отвел Джека в просто обставленную комнатку: стол, два стула и самодельный алтарь. Заднюю стену украшало большое деревянное распятие.
— Садись, — велел отец Люций и сам опустился на стул напротив Джека. Время от времени иезуит кашлял в носовой платок. — Как поживает наш юный самурай?
— Зачем вы меня позвали? — спросил Джек, пропуская мимо ушей насмешку.
— Чтобы научить тебя японскому языку.
— С чего бы это? — недоверчиво спросил Джек. — Вчера вы не очень-то рвались мне помочь.
— Когда Масамото о чем-то просит, отказывать ему неразумно.
— Священник посмотрел Джеку в глаза. — Каждое утро в это время мы будем начинать урок. Ты будешь делать то, что я тебе скажу, и тогда, когда я скажу. Не исключено, что твою душу еще можно спасти."
"— Не надо меня «спасать». Учить японскому — учите, только без проповедей…
— Помолчи! — Отец Люций стукнул ладонью по столу. — Господь простит тебе твое невежество. Начнем урок. Чем скорее ты выучишь японский, тем быстрее твой собственный язык затянет петлю на твоей шее!
Он утер рот платком и продолжил:
— Понять японцев можно только через их язык.
У него свои слова и способы построения предложений. В общем, другого такого языка нет. Он отражает самый образ мыслей японцев. Научись говорить по-японски, и ты поймешь японцев. Пока все ясно?
— Да. Чтобы говорить по-японски, я должен думать как японец.
— Прекрасно. Твоя мать, по крайней мере, научила тебя слушать.
Отец Люций протянул руку и отодвинул в сторону маленькую панель в стене.
Вытащил из ниши толстую книгу, немного бумаги, перо и чернила. Положил все это на стол, и урок начался.
— По сравнению с другими языками японский довольно прост. Поначалу он выглядит проще английского. У японских существительных нет ни числа, ни рода. Слово «хон» может обозначать как одну книгу, так и много книг.
Ох, пожалуй, проще было бы выслушать иезуитскую проповедь, чем учить японский!
— Глаголы не спрягаются и не имеют неопределенной формы… — Отец Люций внезапно прервал свою лекцию: — А ты почему ничего не записываешь? Я-то думал, ты образованный.
Подчиняясь приказанию, Джек неохотно взял в руки перо, обмакнул его в чернильницу и начал писать.
Когда пришел Така-сан, в голове у Джека помутилось от глаголов и особенностей японского языка. Тем не менее он не показал виду, что урок отца Люция довел его до головокружения, и нарочито приветствовал Така-сана на ломаном японском.
