На дереве возле одного из холмиков висел чайник, и дряхлый старик продавал свежезаваренный сэнча.
Вдруг послышался отдаленный крик «На колени! На колени!»; впереди отряда пешеходы прыснули на обочину и распростерлись на земле.
— Джек-кун, быстро слезай с лошади и кланяйся! — торопливо приказал Кума-сан.
Джек сделал, как велено; Кума-сан тоже слез и склонился в поклоне.
Старик торговец был явно глух и предупреждения не услышал. Занятый завариванием чая, он не заметил, что все остальные низко кланяются.
Пытаясь привлечь внимание старика, Джек приподнялся, однако Кума-сан резко дернул его вниз — как раз в тот момент, когда мимо проносился самурай верхом на лошади. Меч охранника свистнул прямо над головой Джека. Злобно сверкнув глазами на мальчишку, самурай снова поднял меч и, не замедляя хода, отрубил голову старику торговцу.
Отряд верховых самураев промчался мимо, возвещая приближение парадно одетых самураев и пеших слуг с голубыми, желтыми и золотистыми флагами.
Посреди процессии четверо взмокших носильщиков в набедренных повязках несли до блеска отполированный паланкин[38].
Когда процессия проходила мимо, Джек краем глаза увидел сидевшего в паланкине человека: тот и взглядом не удостоил распростертое в пыли тело старика.
— Кто это был? — прошептал Джек, ошеломленный увиденным.
— Его светлость даймё Камакура Кацуро возвращается в Эдо, — со злобой в голосе ответил Кума-сан. — Он не прощает неуважительного отношения.
Процессия шествовала по Токайдо, разбрасывая в стороны пешеходов, словно осенние листья.
23. Бутоку-дэнДжек-кун! Киото! — Кума-сан пихнул задремавшего Джека. — Сердце Японии, где проживает его величество император.
Джек открыл глаза. Дорога привела к грандиозному деревянному мосту, перекинутому через широкую неторопливую реку. По мосту текли непривычно пестрые и шумные потоки людей. Заметив Масамото и его отряд, толпа расступилась, словно волна, разбивающаяся об утес, и все дружно склонились в поклоне.
За мостом простирался город Киото: особняки, храмы, дома, сады и гостиницы теснились на дне долины, с трех сторон окруженной горами. Покрытые кедрами склоны гор усеивали святилища. К северо-востоку от города высился величественный пик, на котором виднелись остатки разрушенного храма.
Акико и Ямато подошли к Джеку.
— Гора Хиэй, — пояснила Акико. — На ней стоял Энрюкудзи, самый могущественный буддийский монастырь Японии.
