Масамото неторопливо отхлебнул глоточек сэнча, давая возможность сидевшим аккуратными рядами вдоль зала ученикам вдуматься в сказанное.
— А еще вам потребуются наставники. Без них вы пропадете: вас ослепляет невежество, оглушает неопытность и неумение связывает вам язык.
Масамото снова замолчал, оглядывая комнату, чтобы убедиться, что его слова достигли цели. Джек, сидевший в самом конце зала, тем не менее почувствовал на себе тяжесть взгляда Масамото.
— Дуб начинается с побега, башня в девять ярусов — с горсти земли, путешествие в тысячу ли — с первого шага[43], — продолжал Масамото чуть теплее.
— Чтобы помочь вам сделать этот первый шаг, а также все остальные, я представляю ваших наставников. Рэй!
Ученики склонились до самого татами в знак почтения.
— Прежде всего, сэнсэй Хосокава, мастер кэндзюцу и боккэна.
Масамото кивнул самураю справа от него, тому самому, который показал Джеку, Акико и Ямато их комнаты. Хосокава выглядел свирепым воином: пронизывающий взгляд, короткая бородка клинышком и черные как смоль волосы, собранные в традиционный узел на макушке.
— Вместе со мной Хосокава-сэнсэй будет учить вас искусству владения мечом; если вы добьетесь успеха, мы передадим вам технику «Двух небес».
Сэнсэй Хосокава пристально оглядел каждого ученика, словно прикидывая, имеет ли тот право здесь находиться. Затем наклонил голову — надо полагать, удовлетворенный осмотром.
Джеку стало интересно, что это за техника такая. Он хотел спросить у Акико, однако увидел, что она, как и все остальные, не сводит глаз с Масамото и наставников.
— Справа от сэнсэя Хосокава сидит сэнсэй Ямада, знаток дзэн и медитации.
Лысый человек с длинной седой бородкой и сморщенным лицом дремал в дальнем конце стола. Худой и высокий, как побег бамбука, он был так стар, что даже брови поседели.
«Да ему лет семьдесят, как минимум», — прикинул Джек.
— Сэнсэй Ямада? — мягко позвал Масамото.
— Хай! Додзо, Масамото-сама[44]. Хорошо знать, что у твоего путешествия существует конец; но в конце концов, самое главное — это само путешествие[45].
— Мудрая мысль, сэнсэй, — отозвался Масамото.
Сэнсэй Ямада кивнул и, похоже, снова задремал.
Джек позавидовал той легкости, с которой старик забылся сном в столь неудобном положении: у него самого от сидения на коленях уже болели ноги.
— Сиди смирно, — прошептала Акико, заметив ерзанье Джека. — Ты ведешь себя неприлично!
«Сочувствия от нее не дождешься! — подумал Джек.
