Он ответил крайне милой и сладкой улыбкой, от которой даже уровень сахара в крови подскочил. Потом картинно вздохнул, опустил глаза и произнес:
– Вы задумали войти в мир, где прекрасным девушкам нет места. Несмотря на то, что украшения считаются женскими атрибутами, производят и торгуют ими мужчины. Здесь надо иметь характер, смекалку, железную хватку, а не только талант. Я помогу вам выжить в этом жестоком мире.
Вот гад. Точно что-то скрывает, пытается таким незамысловатым способом давить психологически, чтобы я растерялась, запаниковала и бросилась к нему за помощью и советами.
А он бы взял меня тепленькой. Наверняка чует своим курносым носом, что у меня есть или скоро будут денежки."
"Но тут пришла неожиданная помощь. По улице, нагруженная двумя корзинами продуктов, шагала тетушка Свэнья. Глазами-лазерами она быстренько просканировала прилипчивого гостя, хмыкнула недобро и направилась к нам.
– Танита, ты уже гостей принимаешь? – гаркнула строго. – Кто этот молодой человек?
Клавиц приподнял шляпу и хотел было открыть рот, но Свэнья зыркнула так, что даже у меня задрожали колени.
– Зачем пожаловал? Если на чай напроситься хотел, так убирайся вон. Нечего тут шастать, Таните некогда романчики крутить. И чтобы я тебя возле этой лавки не видела!
– Госпожа, вы что-то неправильно поняли… – щеки Клавица налились румянцем, а взгляд голубых глаз заледенел. Видно, он не привык к столь грубому обращению.
– Все я правильно поняла. Ты иди, красавчик, иди, – она сделала вид, что замахивается корзиной.
– И чтобы духу твоего здесь не было! Это не проходной двор!
Господин Клавиц посмотрел на меня с сожалением. Надо отдать должное, спорить и скандалить со Свэньей он не стал.
– Досадно, что нас прервали. Пообщаемся в другой раз. Удачи, госпожа Танита, – не глянув на сердито пыхтящую Свэнью, нежданный гость отчалил.
– Вспомнила я этого крысеныша, – забухтела соседка, оттеснив меня плечом и ввалившись с корзинами в лавку. – То-то гляжу, рожа знакомая.
– Вспомнили?
Кажется, сейчас услышу важную информацию! Чуть не спотыкаясь от нетерпения, я помогла затащить корзины с покупками в дом и усадила тетку Свэнью на диван.
Она отдышалась, промокнула лоб платком и заговорила:
– В последние годы Малкольму тяжко приходилось. Он болел, почти не работал, а детей содержать как-то надо было. Он связался с этим козлоногим Клавицем, тот обирал его под видом помощи. Картины дорогие выкупил за бесценок, редкие материалы, ковры, украшения.
