Ювелирная работа

– Ты меня удивляешь, Рыжая! – воскликнул он. – Я не собираюсь вести с тобой светские беседы. Это имеет смысл только на этапе соблазнения. Когда, женщина целиком моя, отпадает всякая необходимость заговаривать ей зубы, – просветил ее мужчина.

– Прости, я не знала твоих обычаев.

– Это не только мой обычай, Рыжая.

– Ну, ладно… До встречи на ринге, жеребец, – сказала она, вставая из-за стола.

– Грубо, Элоиза, – упрекнул ее Маркус.

– Я думала, ты любишь называть вещи свои ми именами, – усмехнулась она.

– Ты становишься циничной, – отметил муж чина.

– Ты и раньше был не самого высокого мнения обо мне, – равнодушно отразила упрек рыжеволосая женщина. – А за науку спасибо.

– Ты имеешь в виду секс-образование? – хвастливо уточнил Маркус.

– И прочее тоже, – холодно ответила она.

– Мы опять ссоримся, а я этого не люблю, – признался Маркус, лицо которого сделалось серьезным.

Он подошел к женщине, обнял ее за плечи и попытался поцеловать.

Ему это не удалось – Элоиза ловко вывернулась.

– Хорошо… Поговорим, – смирился со своей участью мужчина. – Ты хотела знать, давно ли я владею этой квартирой. Отвечаю: мой отец приобрел ее, когда я находился на практике в Париже, изучая язык. Как ты уже успела заметить, мой французский почти так же хорош, как у парижан. Этим я обязан своему отцу, который был в хорошем смысле старомоден и превозносил добротное традиционное образование. Он позаботился о том, чтобы его наследник свободно изъяснялся на двух европейских языках, помимо родного, – на английском и французском.

– Да, спасибо, – кивнула Элоиза, которая внимательно его выслушала. – А лондонский отель он купил для тебя в этих же целях?

– Нет. Отель приобрел я сам несколько лет назад. Я тогда учился на специализированных курсах в одном из университетов Лондона. И весь верхний этаж был тогда моей резиденцией, где я с однокашниками устраивал шумные попойки.

– Могу себе представить, – покачала головой Элоиза.

– Обычные холостяцкие затеи, – пожал плечами он.

– Как и то, что происходит здесь и сейчас? – с нескрываемой горечью спросила она.

– Я думал, мы помирились, Рыжая, – проговорил он, склонившись над ней.

– Забудь, – бросила Элоиза и ушла к себе.