Раз меня приняли за своего, то у меня еще оставался шанс спасти Амила и наемников. Но в этот самый момент на краю лагеря послышался шум. Маги поймали тех, кто подменял часовых… вместе с ними они притащили и седельные сумки с наших лошадей. Они называли старика Великий отец…
— Белоснежное одеяние может надевать только Великий отец, — не выдержал Идор и снова вклинился в рассказ Хелейны. — И чем меньше на хламиде серого, тем выше статус мага. А вы скорее всего украли одежды, принадлежавшие магам, занимавшим самые высокие посты…
Хелейна, тяжело вздохнув, кивнула:
— Я потом тоже решила, что нас выдали одежды… А меня не тронули, потому что мне досталась серая хламида…
— Не совсем, — покачал головой Идор.
— Ты склонила голову и выругалась, когда маг спросил ваши имена.
— И что? — нахмурилась Хелейна. Мы с Аррамом промолчали, но тоже ничего не поняли.
— А то, что ты почему-то ругаешься словом «ферро», — криво усмехнулся Идор, — которое активировало заклинание идентификации, привязанное к твоей мантии.
Заклинание срабатывает, если активировать его, прижимая подбородком особую пуговицу вот здесь, — он ткнул в воротник, который застегивался под горло. — Поэтому ты и сошла за своего… Иначе тебя тоже поймали бы. Хотя, — маг нахмурился, — даже если бы твои спутники сделали то же самое, им это вряд ли помогло бы. В них все равно быстро опознали бы чужаков из-за цвета их одеяний.
— Что было потом? — перебил Аррам.
Хелейна судорожно вздохнула. И опустив глаза закончила рассказ:
— Великий отец выпотрошил ваши сумки, нашел там амулеты, которые он считал потерянными… Посмеялся, что мы еще большие дикари, чем он думал, раз до сих пор не поняли, какую силу дают амулеты.
И что их нужно таскать не в сумках с кусками грязи, а на себе… Так, чтобы амулет касался голой кожи… Он что-то пробормотал, а потом взмахнул рукой и… все сгорели. Мгновенно обратились в пепел, который осыпался после того, как пламя погасло…
— Великий отец очень хорошо владеет магией огня, — кивнул Идор. — Он считается самым умелым магом огня.
— Я почти не помню, что было потом, — Хелейна не обратила внимание на слова мага. Она ушла в себя и говорила медленно и тяжело, с отчаянной болью в голосе, которую не смогла уменьшить даже ментальная магия. — Кажется я онемела от страха и боли. Меня куда-то потащили… Вручили еще одну стопку одеяний и велели вычистить… Они думали, что я тот старик, ведь у меня в руках была накидка для Зелейны… Я вышла на край лагеря, так же как тот старик.
