Кто знает, на чьей стороне Агор…
Он кивнул и, тяжело вздохнув, произнес:
— Мне пора… Надо провести утреннюю молитву…
— Почему ты запретил мне появляться там? Не хотел, чтобы монахи видели Богиню во мне?
— Нет, — покачал он головой, — вовсе нет. Дело в том, что Боги не любят, когда их беспокоят очень часто. К тому же сам принудительный призыв им неприятен. Ягурда много веков назад погорела именно на этом. Поэтому я немного изменил тон, чтобы уйти от резонанса и не дергать Богиню каждое утро. Но когда ты поднялась на крышу, этого оказалось достаточно для того, чтобы она услышала мой призыв.
Даже с неправильно спетой нотой.
Я рассмеялась. Вон оно что!
— Мне нравится, когда ты смеешься, — голос Агора внезапно стал ниже и тяжелее. — Хотя когда мы вели переговоры, я тоже едва сдерживал желание поцеловать тебя…
— Мы договорились, что эта ночь ничего не изменит. Мы будем вести дела так, словно ничего не было, — обеспокоилась я. Если Агор думает, что из-за умопомрачительной ночи любви я потеряю разум и начну действовать не в своих интересах, то он сильно ошибался.
А я ошибалась в нем…
— Да, я помню, — кивнул он. — Но сейчас мы еще не на переговорах… Елина…
Он произнес мое имя прямо в губы, заставляя кровь воспламениться и побежать по жилам, разнося огонь по всему телу. Я застонала под его напором, делясь нестерпимым жаром с ним… Агор резко выдохнул и углубил поцелуй.
Кажется утренняя молитва сегодня будет немного позже, мелькнула последняя мысль, утонув в лавине страсти…
То, что что-то не так, мы почувствовали оба.
Одновременно. Я застыла в объятиях Агора, ощутив волну чьих-то негативных эмоций, которые заморозила все мои чувства. Он окаменел, не закончив движения, на мгновение уходя в себя…
— Олира! — прошептал он одновременно со мной.
— Богиня!
Нам не нужно было говорить и объяснять друг другу что случилось. Мы оба знали совершенно точно, что юная Олира, не дождавшись наставника, решила сама произнести утреннюю молитву, повторив свой подвиг, и призвать всех Богов.
Она не знала, или не верила в то, что в прошлый раз произошло удивительное совпадение. А молитва призывает только Великую Мать, которую мы уже потревожили вчера вечером. И которая прямо сейчас была страшно недовольна еще одним призывом, который она не могла проигнорировать.
Наскоро натянув одежду, мы бежали по пустым коридорам, держась за руки. Вылетели на крышу… Монахи, собравшиеся на утреннюю молитву, валялись на запорошенной снегом крыше. Вповалку.
