По крайней мере меня они всегда выручали.
– Вас? – озадаченно спросила я.
Его непривычно теплый до этого момента взгляд вмиг похолодел, а широкие плечи напряглись. Я поняла, что затронула болезненную тему для Тейлора.
– Мой учитель по боевым искусствам был суровым человеком. Первое время на спаррингах мне часто доставалось. Скажите, почему многие убеждены, что дети титулованных особ рождаются особенными и чуть ли не с пеленок все знают и умеют?
– Разве не так? Вы же принц.
– Получается, если я принц, значит, не человек? – неожиданно повысил он голос, чем несказанно удивил меня.
Злость Тейлора не имела ко мне отношения. Она выражала его недовольство своим статусом и сверхспособностями, что приписывались ему людьми.
– Раз вы принц, значит, можете намного больше любого жителя империи, – проговорила я вкрадчивым голосом, вкладывая в высказывание всю значимость занимаемого Тейлором положения, и поспешила более доходчиво объяснить, когда слова не достигли цели: – Посудите сами.
С рождения у вас лучшие няньки, учителя, книги, целители. С самого первого вдоха жизнь дает вам больше, чем кому-либо другому. Вас окружает богатство и море возможностей. Но вместе с привилегиями ваше положение накладывает на вас безграничную ответственность. И я не думаю, что ничто человеческое вам не чуждо. Вам, как и другим, свойственно ошибаться, болеть, ненавидеть, любить… Просто, как никто другой, вы умеете за холодностью и маской неприступности прятать чувства.
И все потому, что боитесь ошибиться, стать посмешищем в глазах народа, боитесь не оправдать свой статус, надежды, возлагаемые на вас родителями, боитесь в тысячный раз испытать душевную боль. Ведь она преследует вас чаще других. Чем богаче человек, тем больше к нему тянется людей в желании урвать свой кусок. Сперва вы им, несмотря на предостережения, наивно открываетесь. Только вместо того, чтобы ценить доверенные сведения, они используют их против вас же, причиняя боль, ожесточая ваше сердце.
В итоге вы перестаете верить всем вокруг, закрываетесь в себе. Но, мне кажется, еще не поздно измениться.
Бесконечно долгое время Тейлор стоял с задумчивым видом и не сводил с меня глаз, словно пытался установить между нами ментальный контакт и понять, были ли мои слова правдивы или я попросту хотела ему угодить.
– Люди смотрят на мое состояние, внешность, но не заглядывают мне в душу, – наконец приглушенно произнес он.
