– А ты, Саш? Где был ты? Где носило тебя все эти годы? Это просто чудо, что мы, наконец, встретились, – вторила ему Маша между поцелуями.
– Чудо, – согласился Петров и опять погладил её живот.
В палату ввалился охранник с огромной корзиной самых разных цветов.
– Указаний не было, Александр Михайлович, я собрал все, что там были.
– Молодец! Премия! – отреагировал Петров.
– Марусь, поверь, что этими цветами я даже сотой доли своей радости не могу выразить, но знай: я рад и счастлив! А-а! К чёрту всё! Пошли!
Александр схватил Марию за руку и быстрым шагом направился к кабинету главврача.
– Жора! – с порога потребовал он. – Выписывай меня к чёртовой матери! Я и так долго терпел твои трубки. У меня сейчас такой стимул жить, что убивать будут – не убьют!
– Признались? – посмеиваясь спросил врач Машу."
"– Да, Георгий Исаакович, не могу больше скрывать. Неправильно это.
– Вот и отлично! Идите с богом. – напутствовал их доктор.
На учёт Маша встала в районную поликлинику, когда ещё даже не думала о браке с Петровым.
Страшно было, но она же взрослая тётенька, поди справится с малышом, раз уж он зародился. Ни про какой аборт у Маши даже мысли не возникало.
Но она же старородящая: понадобились сложные анализы, которых в местной поликлинике не делали, и она по привычке обратилась в клинику фирмы. Здесь и оборудование на порядок выше и отношение, что уж говорить, другое. Тридцать девять лет не шутка. Вот тут Георгий Исаакович и узнал про её беременность, а потом и про многоплодность.
– Бывай, Жора! – перебил её мысли Петров.
– Всё, что надо для центра, списком мне подгони! И премию жди, эскулап!
– Иди уже, – засмеялся Георгий Исаакович. – Благодетель. Ты знаешь, что немцы тебя героем борьбы с мафией считают?
– Знаю, Серёга рассказывал. Это они настоящей мафии не встречали. Но пусть считают, – рассмеялся Петров.
В коридоре он развернул Машу к себе лицом и очень внимательно посмотрел ей в глаза.
– Спасибо, родная! Ты не представляешь, что ты для меня сделала!
– Представляю, Саш, хотя и сама в шоке, – созналась Маша.
– Но, думаю, у нас хватит сил вырастить их хотя бы до двадцати лет. Ваньке сейчас двадцать, так он уже сам пытается жить. Может, и они …
Их? Они…, – Петров завис и даже, кажется, челюсть отвисла на самом деле.
– Их, Саша, у нас двойня. Первым Георгий Исаакович предположил: услышал разнобой в сердцебиении. А через недельку-другую можем их на УЗИ увидеть.
Петров всё никак не мог отойти и осознать своё двойное счастье.
