- И ты меня немножечко любишь? - тихонько спросила я.
- Я безумно тебя люблю и с каждым днем все больше и больше. Боюсь, что скоро моя любовь начнет тебя душить, бегляночка.
- Этого можешь не опасаться, - улыбнулась я.
Нежно погладив его впалые щеки, тихо призналась.
- Я тоже тебя люблю, хоть ты и злюка порою.
Ответом мне стал жаркий поцелуй, переросший в целую страстную ночь без сна и отдыха. Ставшей началом моей счастливой жизни без бед и горя.
Эпилог
3 года спустя
Плач моего первенца огласил дом.
В комнату тут же ворвался бледный Итан с трясущимися руками. А вслед за ним, наплевав на все приличия, и остальные братья, за исключением Сая, который, проигнорировав все мои протесты, пришел с первыми схватками и выгнать этого упрямого целителя не удалось ни мне, ни повитухе. И вот теперь, спустя несколько часов страданий, на моем животе лежал сладкий чумазый комочек.
Дочь!
Улыбнувшись, я протянула к Итану руку и тут же ощутила новую боль, которая оказалась неожиданностью для всех.
А спустя пару минут в присутствии пятерых мужиков, которые к чести попытались покинуть комнату, но в общей суматохе не успели, у меня родилась вторая дочь.
Двойня!
От счастья я даже забыла, что лежу тут на виду у кучи народа. Ворча, повитуха отогнала вардов в сторону и со знанием дела, подправив занавеску, принялась за послед. Но я заметила, что она как-то странно головой покачивает. А потом так и вовсе подозвала вард Сая.
К слову, я его всю беременность не подпускала к себе.
Мне было стыдно даже от мысли, что он будет касаться моего обнаженного живота, или еще хуже, заглядывать в другие места. Да и живот был необычно большим, по поводу этого шутки в мою сторону отпускали все. Поэтому выдержав настоящий бой, не без помощи Селестины правда, я отстояла свое право на повитуху женщину. Это был единственный спор, который я не просто выдержала, не сдавшись, но еще и вышла победительницей.
В остальных случаях я позорно уступала Итану. Приходилось приспосабливаться под его жесткий, и даже деспотичный характер.
Но проявляя мягкость, я часто все же оставалась в выигрыше и очень скоро поняла, что спорить с вардами себе дороже. Если у Селестины хватало напора отстоять свое мнение, то я брала хитростью и ласкою.
Но сейчас проявлять мягкость я была не способна, боль снова сковала тело и отдалась жуткими потугами. Я громко застонала и поймала взгляд Итана, он был бледен как стена. Руки тряслись, а лоб в испарине.
