Вот как стояла, так и села мягким место на пол, поднимать голову было страшно. Отчего-то подумалось, что живой отсюда не выберусь. Я видела и раньше мужчин в гневе и ни разу ничем хорошем для меня их гнев не обернулся.
-На стул сядь! - столько злости и тихого бешенства
Покрутив головой, я увидела стул совсем рядом с собой. Подтащив его за ножку ближе, словно древняя старуха привстала и присела на самый краешек, готовая сорваться на бег в любой момент. Украдкой взглянув на мужчину, натолкнулась на пылающие раскаленным серебром очи северянина, в которых разгорался лиловый пожар, грозя испепелить все вокруг.
Но заставило подавиться собственным дыханием, даже не это.
Его лицо, оно развоплощалось.
С него словно морок спадал, обнажая совсем иные черты. Словно кто-то другой выглядывал из-под маски, кто-то хищный и лютый. В панике, что он зацепится за мой взгляд, я опустила глаза и зареклась, выше его шеи их, вообще, не поднимать. Мало ли кого я там увижу.
- Твое имя? - снова рыкнули сверху, внутри меня от страха все жилки затряслись и голос совсем отказывался появляться, но не ответить было еще страшнее.
- Я спросил твое имя, ты оглохла, девка?
- Ниори, - одними губами глухо промямлила я, думала, не услышит, но нет, слух у этого жуткого мужчины оказался замечательный.
- Кто тебя подослал? - этот вопрос меня смутил. Что ответить-то? Сердце, пропустив пару ударов, завелось с новой силой. Выбраться бы, убежать отсюда. Надо чтобы он успокоился и отвлекся. Нужно отвечать.
- Никто, - шепнула я.
Стоявший неподалеку небольшой столик, на котором мы разделывали мясо, вдруг взлетел в воздух и протеев совсем рядом с моей головой, врезался в зажженную открытую печь. Пламя взвилось, но быстро и притихло. На полу остались лежать деревянные обломки. А я буквально омертвела от страха внутри. Звук собственного сердца казался мне набатом. Руки неестественно бледные мелко тряслись, а горло сжал такой спазм, что дышать было сложно.
- Я спросил, кто тебя подослал?
Я молчала, ни жива, ни мертва.
Хотелось в панике забиться в самый дальний угол и совсем не подавать оттуда признаки жизни. В комнате было тихо. Жутко тихо. Поэтому удары небольших каблуков сапог приближающегося ко мне чудовищного мужчины звучали, словно гвозди забиваемые в крышку гроба.
Моего гроба, потому, как умереть тут от страха, я вполне могла. Вардиган присел передо мной, и жестко, даже немного больно, схватив мой подбородок, резко вскинул мою голову верх.
