К востоку от Эдема

Милая эта гостиная-спаленка сплошь набита фотографиями, флаконами туалетной воды, кружевными подушечками для булавок, щетками и гребнями, фарфоровыми и серебряными безделушками — рождественскими, именинными подарками за все это множество лет.

На стене большая подкрашенная фотография Сэмюэла, от которой веет достоинством и холодком, чем-то чопорным и вычищенным, столь несвойственным живому Сэмюэлу. А юмором и не пахнет, и не блестят его глаза любознательно-веселым огоньком. Фотография взята в тяжелую золоченую раму и глядит неотступно на всякого вошедшего — к испугу и замешательству детей.

Рядом с креслом Лизы, на плетеном столике — клетка с попугаем Полли. Том купил его у какого-то моряка. Попугай стар, — по словам продавца, ему пятьдесят лет, и за свою грешную жизнь в кубрике он нахватался соленых матросских словечек. Как ни старалась Лиза, а не в силах оказалась обучить Полли псалмам взамен сочных словес попугаевой молодости.

Наклонив голову набок, Полли поизучал Адама, аккуратно почесал коготком себе перья у клюва.

— Отчаливай, подонок, — произнес он равнодушно.

Лиза нахмурилась.

— Полли, — одернула она попугая. — Ты невежлив.

— Сукин сын! — не унимался Полли."

"Лиза сделала вид, что не слышит. Протянула Адаму свою крохотную ручку.

— Рада вас видеть, мистер Траск. Садитесь, пожалуйста.

— Я проходил тут мимо, и захотелось выразить соболезнование.

— Мы получили ваши цветы. — Каждый букет помнит Лиза, а ведь столько уже времени прошло с похорон.

— Трудно вам, должно быть, перестроить свою жизнь…

Глаза у Лизы налились слезами, но она тотчас же строго сжала губки, превозмогая слабость.

— Не хочу бередить ваше горе, — говорил Адам. — Но, признаться, не хватает мне Сэмюэла.

Лиза отвернулась, спросила:

— Как дела у вас на ранчо?

— Нынешний год хорошо. Много дождей. Травы стоят уже высокие.

— Том мне писал, — сказала Лиза.

— Заткни пасть, — сказал попугай, и Лиза нахмурила на него брови, как, бывало, на ребенка-неслуха.

— Вы в Салинасе по делу, мистер Траск?

— Да.

— Он сел на плетеный стул, и стул скрипнул под его тяжестью. — Хочу переселиться сюда. Думается, мальчикам здесь будет лучше. Им на ранчо скучно.

— Мы никогда на ранчо не скучали, — сурово сказала Лиза.

— Здесь, подумалось мне, школы лучше. Близнецы мои здесь большему научатся.