К востоку от Эдема

— Какой к чертям ордер! — сказал Оскар. — Ничего мы тебе не клеим. Проверка, простая формальность. Пройдем?

— Пройдем, отчего не пройти, — согласился Джо.

Они вышли. Джо поежился.

— Пальтишко бы взять…

— Хочешь — возьми.

— Да ладно уж, обойдусь.

Они шли в сторону Кастровилльской улицы.

— Раньше загребали? — спросил Оскар. — Брали отпечатки?

Джо помолчал, потом сказал:

— Было дело.

— За что?

— Выпил и легавому двинул, — объяснил Джо.

— Ну вот и проверим, — сказал Оскар Ноубл и завернул за угол.

Джо рванул, как заяц, через улицу, через железнодорожные пути, туда, где виднелись пакгаузы и переулки Китайского квартала.

"

"Чтобы достать револьвер, Оскару пришлось сорвать перчатку и расстегнуть пальто. Он выстрелил, выкинув руку, и промахнулся.

Джо начал петлять на бегу. Он был уже метрах в пятидесяти и приближался к проходу между двумя зданиями. Оскар подскочил к телефонному столбу на обочине, уперся в него левым локтем, левой же ладонью ухватил правое запястье и навел мушку на начало узкого проулка.

Как только Джо попал в поле прицела, он выстрелил. Джо грохнулся ничком и проехал по земле с полметра. Рядом была бильярдная какого-то филиппинца. Оскар Ноубл зашел туда и позвонил в участок. Когда он вышел оттуда, вокруг убитого уже собралась порядочная толпа.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

1Гораций Куин стал шерифом в 1903 году, победив на местных выборах мистера Р. Кифа. В качестве помощника шерифа он накопил хороший опыт, и избиратели решили: коли большая часть работы все равно лежит на нем, пусть он и будет шерифом.

Куин пробыл в должности до 1919 года. Он так долго занимал свой пост, что мы, монтерейские подростки, воспринимали слова «шериф» и «Куин» как одно целое. Никого другого на его месте мы себе просто не представляли. Куин так и состарился шерифом. В молодости он повредил ногу и потом всю жизнь слегка прихрамывал, но мы знали, что он храбр и стоек, потому что много раз выходил победителем из всевозможных переделок и перестрелок. Кроме того, у него и вид был, как у настоящего шерифа — других-то мы ведь не видели. Крупное, квадратное красноватое лицо, седые усы, закручивающиеся как рога у быка-лонгхорна, могучие плечи. С возрастом он приобрел осанистость, которая придавала ему еще больший вес. Ходил он в стетсоновской шляпе из дорогого фетра и просторной английской куртке, а кобуру с револьвером под старость носил на заплечном ремне, потому что прежний поясной чересчур оттягивался под ее весом и давил на живот.