Онлайн-библиотека книг
— Ты это так сказал, будто приговор зачитал.
— Откуда они взялись, эти деньги?
— Какая тебе разница? Может, лучше не ломать голову и жить в свое удовольствие.
— Но он не сражался при Геттисберге. Он за всю войну не побывал ни в одном бою. Его ранило в обычной перестрелке. Все, что он рассказывал, вранье.
— К чему ты ведешь? — спросил Адам.
— Я думаю, он эти деньги украл, — подавленно прошептал Карл. — Ты спрашиваешь, что я думаю, вот я тебе и сказал.
— А где, у кого он их украл, ты знаешь?
— Нет.
— Почему же ты думаешь, что он украл?
— Но он же врал про войну.
— При чем здесь это?
— При том. Если он мог врать про войну… он и украсть мог.
— Но каким образом?
— Он занимал в СВР разные посты… крупные посты. Может быть, сумел влезть в казну, подделал какие-нибудь счета…
Адам вздохнул.
— Если ты так думаешь, чего же ты им не напишешь, не объяснишь? Пусть проверят всю отчетность. Если окажется, что ты прав, мы вернем им эти деньги.
Лицо у Карла страдальчески перекосилось, шрам, на лбу потемнел еще больше.
— На его похороны приезжал вице-президент. Президент прислал венок. За гробом ехал хвост карет чуть не в полмили, шли сотни людей. А в почетном карауле кто стоял, знаешь?
— Ну и что с того?
— К примеру, мы с тобой докажем, что он вор. А потом всплывет, что он не сражался при Геттисберге и вообще нигде не воевал. И все тогда узнают, что он не только вор, но и обманщик и что про свою жизнь он все наврал. А раз так, никто уже не поверит, что он хотя бы изредка говорил правду.
Адам сидел не шевелясь. Глаза его смотрели безмятежно, но он был начеку.
— Я думал, ты его любишь, — спокойно сказал он. На душе у него было легко, он словно вырвался из плена.
— Да, я его любил. И сейчас люблю. Потому мне и жутко думать об этом… о том, что вся его жизнь… что все… насмарку. А могила?.. Они ведь могут даже раскопать могилу и выбросить его оттуда. — В голосе Карла звенела боль. — Неужели ты совсем его не любил?
— До этой минуты я сам не знал точно. Никак не мог в себе разобраться.
— И потому тебя не волнует, что вся его жизнь будет перечеркнута, и что его несчастное тело вышвырнут из могилы, и… господи, ужас-то какой, господи!
Мысли Адама заметались в поисках слов, способных верно выразить то, что он чувствовал.
— А меня это и не должно волновать.
— Конечно, — горько сказал Карл. — Если ты не любил его, то конечно. Теперь еще начнешь вместе с другими поливать его грязью.
