— Даниф Адам Ферхадович, согласны ли вы по своей доброй воле, без стороннего принуждения вступить в брак с Мирославской Алиной Игоревной? Оберегать, ценить, любить и уважать ее? Делить с ней и горе и радость, пока смерть не разлучит вас? — Адам повернулся и посмотрел на меня, прямо в душу посмотрел.
— Да, я согласен.
— Вы, Мирославская Алина Игоревна, согласны ли по своей доброй воле, без стороннего принуждения вступить в брак с Даниф Адамом Ферхадовичем? Оберегать, ценить, любить и уважать его? Делить с ним горе и радость, пока смерть не разлучит вас? — признаюсь, фраза про смерть меня немного отрезвила.
Наверное, я неприлично долго молчала, почувствовала прикосновение руки Адама к моему бедру.
— Да, — одно короткое да, которое отрезало меня от прошлой жизни. Теперь не будет как прежде.
Адам встал, ведь теперь позволили поцеловать невесту. Потянул меня, и я встала следом, он взглянул на мои губы и поцеловал меня так резко, как и отпрянул. Это и поцелуем назвать сложно, он будто просто мазнул своими губами о мои.
Нам дали какие-то бумаги, смысла которых я не понимала, но подписала. Язык этот я, увы, не выучила даже близко, тяжело мне будет. «Свидетели» тоже подписались там.
— Поздравляю, — встала и обняла меня Гузель. Странная девушка, есть в ней что-то такое, что отталкивает. Думаю, богатство все же портит людей. — Это тебе подарок от Адама. — Почему он сам его не дарит, подумала про себя и она, видимо поняв мой немой вопрос, тут же ответила. — Он забыл его вчера у меня. Мы вместе выбирали.
Она открывает красный футляр и достает оттуда браслет из белого золота (не думаю, что эти люди знают вообще, что существует серебро), который усыпан мелкими синими камушками. Оно невероятно красивое и уверена такое же невероятно дорогое. Девушка небрежно застегивает его на моем запястье. Я поворачиваюсь к Адаму и хочу его поблагодарить за такой подарок, но парень занят поздравлениями отца. Поэтому решаю, что благодарить и дарить свой подарок, буду позже. Дальше начинается вереница поздравлений.
Мои свекр со свекровью подарили нам ключи в красивой коробочке. Я не знаю от чего они, но улыбаюсь и благодарю, хотя это не мое и мне совершенно не важно. Это подарок для сына, не для меня. Гузель спешно прощается, при этом подходит к Адаму, обнимает и что-то говорит. Выражения лица своего мужа я не вижу и суть разговора не улавливаю. Но за то замечаю, как все в доме настроены на нее, кроме Ферхад-бея. Враждебно. Дильназ и вовсе метает в нее молнии.
