– Ну, ты сестра мне или кто? Мне же больше не к кому за помощью обратиться! Пожалуйста, Соня… А денег у Томки попроси!
– Вика, не плачь… – испуганно пролепетала в трубку Соня, сама чуть не зарыдав от полной растерянности. – Я придумаю что-нибудь… Я обязательно что-нибудь придумаю! Я займу… А у Томочки точно денег нет – она сама недавно сказала, чтоб я у нее не просила… Живи, говорит, теперь сама… Вик, а сколько билет стоит?
– Не знаю… Если на самолет, то тысяч десять, наверное.
– Это что, в один конец?!
– Ну да…
– А на поезд?
– Да не знаю я, Сонь! Ну, дешевле, конечно… Сонь, поездом долго-о-о! – хрипло-надрывно провыла в трубку Вика и снова заплакала так, что у Сони мороз пошел по коже – никогда раньше Вика так не плакала… Нет, она слышала, конечно, некоторую нервозность-убитость в ее голосе во время их редких телефонных переговоров, но чтоб Вика вот так плакала – это было совершенной для нее неожиданностью.
Красавица Вика, строптивица Вика, или, как говаривала Томочка, свис то пляс ка Вика…
– Вик, перестань, пожалуйста! Не пугай меня! Я понимаю, что долго… А давай так! Я за тобой приеду поездом, а обратно мы с тобой на самолете улетим! Только не плачь, пожалуйста… Я боюсь…
– Ла… ладно! – изо всех сил пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, икнула Вика в трубку.
– Ты мне только позвони, как у тебя все получится с билетами! Только сегодня уже не звони! Не дай бог, на Вадима нарвешься…
– Я позвоню! Обязательно позвоню! И приеду! Я все сделаю, Вик! Обещаю!
– Ага… Я жду тебя, Сонь…
– Все, до встречи! Все будет хорошо, Вика!
Прокричав последние бодренькие слова в трубку, она аккуратно положила ее на рычаг, постояла еще какое-то время, пытаясь прийти в себя.
То есть соотнести себя с новыми трудными обстоятельствами, в которые надо было входить-вплывать, хочешь ты этого или не хочешь. Потом подняла голову, огляделась испуганно, словно недоумевая, как она здесь оказалась.
Странно даже, что все, как и было, осталось на своих местах – вон Славик сидит себе, уставившись в экран компьютера, чуть покачивается под музыку из наушников, плавает в своей колючей воинственной отрешенности, вот Вера Константиновна застыла на пороге кухни, глядит на нее с искренним сочувствием:
– Что, что такое, Сонечка? У сестренки какие-то проблемы, да? Ты сядь, Сонечка, на тебе ж лица нет…
– Спасибо, Вера Константиновна.
