Что это? О господи, да это же новый палас, по которому она давеча ползала, любовно расстилала по полу, разглаживая замявшиеся складки… Странно, почему этот его рисунок снова так близко? Серенький с розовым? Прямо перед глазами? Она что, так до сих пор и ползает по нему на коленках? Нет, это же вчера еще было…
Дернув головой, она ударилась затылком обо что-то твердое, застонала от боли. Барабан в голове тут же ускорил свой сумасшедший ритм, поднимая горячую пыль, и она вырвалась наружу, разметалась перед глазами красными искрами.
Однако вскоре рассеялась, пропустив через себя первую здравую мысль – что-то не так, что-то случилось с ней очень страшное…
Опираясь на дрожащие руки, она села, с удивлением уставилась на свисающий прямо перед глазами угол белоснежной скатерти. Стало быть, она о ножку стола сейчас ударилась. Понятно. Стало быть, на полу лежала. Около стола. Между прочим, накрытого стола. Вон краешек синей тарелки виднеется, а рядом с ней зеленый бокал толстого стекла стоит… Надо же – зеленое с синим… Совсем не сочетаются цвета… Совсем не сочетаются…"
"Мысль о «несочетании» цветов странным образом упорно ввинчивалась в голову, словно была тем самым ключиком, который должен открыть дверь во временно попорченную память.
Что ж, раз должен был, то и открыл. Вспомнилось ей все тут же в мельчайших подробностях. Красиво накрытый стол, красивый приветливый мужикашка Артемий, с удовольствием жующий ее котлетки, красивые и душевные слова, отлетающие от него ловкими мячиками и попадающие прямо в цель, то бишь в ее дурную головушку… А потом еще было шампанское.
Да, было шампанское! Он как-то его еще обозвал смешно… Она его выпила, и… И дальше уже ничего не помнит…
В очень нехорошем предчувствии она с трудом поднялась, грузно осела на стул, огляделась. Сколько она вот так, на полу пролежала? Вроде за окном уже светло… Уже утро, что ли? Ну да… Мужикашка приходил вечером – она это точно помнит. Стало быть, сейчас утро, раз за окном светло.
Больными, ничего толком не видящими глазами она снова обежала комнату, равнодушно отмечая слегка потрепанный ее вид – ящики комода сдвинуты со своих мест, дверцы шкафа открыты, постельное белье, сложенное прежде аккуратными крахмальными стопочками, некрасиво вздыбилось и будто перемешалось в непривычном глазу беспорядке.
Потом взгляд ее упал на открытую коробку, брошенную около дивана, и сердце вздрогнуло, зашлось в тоске от дурного предчувствия…
Впрочем, это было уже не предчувствие.
