Качели Ангела

Поздравляю! Срок девять недель. И, учитывая Ваш не очень благоприятный анамнез. Направляю Вас сразу же в стационар. Будете находиться там до самых родов. Полный покой и душевное равновесие, а также непрестанный контроль докторов.

На дворе стоял снежный, вьюжный февраль, ветер гудел в проводах и деревья спали, укрывшись снежной бахромой, когда закричала в родовом зале крохотная девочка, новый человек пришёл в мир, огласив громким криком всех о своём пришествии.

Андрей и Вовка стояли внизу под окном, тем самым, возле которого когда-то, давным-давно, в прошлой жизни, оплакивала своих сыновей Алёна, и сейчас она показывала им через полузамёрзшее, в узорах, стекло, с высоты третьего этажа, маленькую Дашу.

Глаза женщины сияли счастьем и полнотой материнства, гордостью за свою выполненную миссию. Андрей, смеясь, махал им руками, и пританцовывал, а Вовка кричал маме изо всех сил, что он приготовил сестрёнке свои самые лучшие машинки:

– Мамочка, я так соскучился! Когда вы придёте домой?

А Алёна улыбалась, глядя на своих мужчин, и прижимая к груди девочку с голубыми глазами.

Смеркалось, падал крупными хлопьями снег, на земле зажигались вечерние окна.

Степановна

Жаркое нынче выдалось лето. Старики говорят такого, почитай, лет сорок не было. Да ещё и с сухими грозами, чуть не через день. Вот только, казалось, светило горячее полуденное солнце, дурманило своим пылающим жаром, жгло траву на склонах холмов, окружавших деревню."

"Воздух дрожал и переливался волнами, исходящими от потрескавшейся, истосковавшейся по дождю земли.

Маялись на лугу коровы, и пастух, гонявший стадо, тщетно пытался укрыться от зноя под сенью старой ветлы, росшей на берегу речки Вертушки, как вдруг, в одно мгновение, невесть откуда набегали чёрные тучи с белою клубящейся каймой, поднимался ветер, и начиналась гроза. Замирали цветы на поле, коровы на лугу, собаки с высунутыми языками во дворах, и весь деревенский люд. Все с надеждою глядели в небо, в ожидании долгожданного дождя.

И вот уже ветер всё сильнее и сильнее раскачивал деревья в палисадниках, срывая с них шелестящую листву, под его порывами деревья гнулись и стонали, словно жалуясь на такое неласковое обращение. Кудахтали курицы, которых хозяйки спешно загоняли под навес, в курятники. На дороге поднималась пыль до самого неба, крутилась, словно маленькие смерчи, и ребятишки, прыгающие среди этой кутерьмы, кричали от восторга и ужаса одновременно.