Кадетский Корпус. Книга пятая

Годунов с помощниками собственноручно настраивают монструозное орудие и грозят влепить мне зарядом маны в лоб. Вижу пажей, бегущих за нами к финишу и что-то кричащих, с удивлением замечаю чашника и ясельничего, пытающихся жестами что-то подсказать.

Какого лешего они показывают? Надувает щеки и, сложив губы трубочкой, дует, мне что магию ветра сочинить и ураганом снести к чертям преподавателя с пушкой? Огонь? Причем тут огонь. Сжечь всех к чертям? Эх мог бы так сделать, давно бы спалил весь этот балаган.

Ммм… свеча!?! Он хочет, чтобы я сделал свечу!?! Но пушка снесет Буяна к чертям? Или нет? Время! Делаю! Конюх императорского дворца не стал бы ради незначительных вещей прилюдно вставать на четвереньки, так что прямо перед противником поднимаю скакуна на дыбы и встречаю удар пушки-артефакта брюхом Буяна.

— Вууухххх, — пушка бьет в коня, но аурным зрением подмечаю, что часть энергии отсекается системой!

Теперь все понятно! Годунов блефовал, вытащил мощную пушку, но на самом деле не мог использовать ее на полную мощь. Если бы пощадил Буяна, то меня бы неминуемо зацепило лобовым залпом, а так артефакты взяли на себя львиную долю атаки, и мы, немного замешкавшись, чуть ли не одним прыжком преодолели расстояние, отделяющее нас от финиша…

— Дааааа!!! — скандировали пажи, к которым присоединились и другие кадеты, прибывшие на следующую пару.

— Молодец Миша! — кричал довольный Алексей Петрович.

— Ай, не посрамил старика! — довольно бил себя по коленям Григорий Иванович.

— ТИХО ВСЕМ! — неожиданно громко навел порядок Викентий Годунов, все-таки не зря он занимает должность преподавателя, да и видно боярская кровь еще играет в жилах.

— Слушаем! — затихли удивленные студенты, они не привыкли видеть капризного Годунова столь серьезным и собранным.

— Группа пажей, вы выполнили условия преодоления половины дистанции, поэтому я до конца текущего учебного года не буду просить у администрации ввести дополнительные занятия, — во всеуслышание объявил Годунов.

— По-честному! — обрадовались кадеты, а Викентий поднял руки призывая аудиторию к тишине.