Кадры решают всё

– Я должен решить, чем я буду заниматься в этой жизни, – Хасид по-прежнему смотрел исключительно на Тео, – либо я останусь принцем со всеми вытекающими из этого обязанностями и привилегиями, либо я посвящаю свою жизнь академии и отказываюсь от любых прав на престол. Третьего не дано.

В склепе повисла такая тишина, что слышно было, как где-то в уголке жужжит попавшая в паутину муха. Никто не произносил ни слова, и даже неугомонный Морти моментально стал серьёзным.

– Но я второй принц, основной наследник — мой старший брат, – продолжал рассуждать вслух Хасид, не замечая взглядов, которыми обменялись король Ганелон и император Аш-Рибэйл, – меня не готовили к правлению всерьёз, так, как его.

– А если с твоим братом что-нибудь случится? – нахмурился король Ганелон. – И ты уверен, что король Георгий спокойно примет твоё решение, если вдруг ты выберешь академию?

– Отец может и покричать, конечно, но он меня любит и в итоге примет любое моё решение, – тепло улыбнулся Хасид, – а вот мама… Она будет бушевать, и я боюсь даже представить последствия.

– А если ты выберешь прежнюю жизнь, то есть останешься принцем, ты сможешь работать в академии? – дрогнувшим голосом спросил Тео, который уже практически не представлял ни работы, ни вообще жизни без спокойного, уравновешенного и удивительно — несмотря на мягкую внешность — надёжного друга.

– Нет, – Хасид низко опустил голову, и его округлые плечи поникли, – госпожа Тамьяна сказала, что или одно, или другое.

Теодор стиснул кулаки и заставил себя сдержаться, не начать уговаривать принца выбрать академию. Он прекрасно понимал, насколько это важное решение, и что принять его должен сам Хасид, без малейшего давления со стороны других.

– И что же ты решил? – нарушил тишину, разумеется, Морти, которому не терпелось услышать ответ.

– Нет, я всё решил сразу, как только госпожа Тамьяна сказала мне о необходимости выбрать. Наверное, надо было выбирать головой, рассудком, но она сказала «выбирай сердцем», а оно у меня отдано академии. С первой минуты, как я здесь появился. Я выбрал академию…

Теодор, уже не скрываясь, выдохнул и рукавом вытер вспотевший лоб, чувствуя, что, оказывается, пока Хасид говорил, он почти не дышал.