Кадры решают всё

– Можно и так сказать, – она невесело улыбнулась, – Джайлс Блайвиль хотел на мне жениться, но я вовремя сбежала сюда. А Тео, спасибо ему огромное, меня принял. Так что, Джулиан, мы с вами вполне можем открывать клуб «сбежавших от Блайвилей».

– Надеюсь, ваш клуб так и останется малочисленным, – Тео махнул рукой, – тут и без них забот полон рот.

– Габриела, обращайтесь ко мне по-простому, нам ведь вместе работать, – сказал Джулиан голосом травницы Юлины, – я очень надеюсь, что скоро смогу снять личину и ходить в своём привычном облике.

– А ты расскажешь мне свою историю? – Габи подцепила «Юлину» под локоть и, стрельнув глазками в сторону Теодора, потащила травницу в сторону сада. – Пойдём посмотрим, где нам устроить грядки для лекарственных растений. Заодно и посплетничаем о своём, о девичьем.

Теодор устало перевёл дыхание и подумал, что вот сегодня он точно заслужил не только булочку, но и варенье: такие нервные затраты должны как-то компенсироваться.

Христофор, с сочувствием посмотрев на уставшего ректора, поставил перед ним большую чашку с чаем и пододвинул тарелку с горячими булочками, а потом, повозившись в углу, торжественно водрузил на стол литровую банку вишнёвого варенья.

– Спасибо, Христофор, – совершенно искренне поблагодарил Тео, вгрызаясь в аппетитный румяный бок булочки и зачерпывая ложкой глянцевито поблёскивающее варенье.

Ответить маленький хозяин кухни не успел, как как с улицы раздался заполошный крик Кеннета, звавшего Тео.

– О Бесконечность, – простонал молодой человек, с трудом поборов желание спрятаться под стол, желательно вместе с едой, – что там ещё случилось-то?

– Не обращай внимания, – не слишком, впрочем, уверенно предложил ему Христофор, глядя на ректора с искренним сочувствием, – подождут, ничего с ними не сделается.

– И не говори, – грустно облизывая ложку и отодвигая банку, вздохнул Тео, – ладно, пойду посмотрю, чего там Кеннет так всполошился…

– А я тебе говорил, – Христофор нравоучительно поднял палец и встопорщил ухоженные усы, – мышеловка с такими, как твой мышь, – вещь просто незаменимая, а ты всё жалеешь его.