Кадры решают всё

И ты помнишь…

– Ты теперь каждый раз будешь мне напоминать о моём промахе? С психологической точки зрения это большая ошибка: ты должен сделать вид, что не заметил моего промаха, а если и заметил, то уже забыл, чтобы не вызывать у меня обсессивно-компульсивного расстройства…

– Какого расстройства? – переспросил Теодор, всматриваясь в открывшееся перед ними огромное болото, заросшее кое-где тростником и высоченной осокой. В окошках чёрной воды живописно плавали кувшинки, на широких листьях кое-где важно восседали крупные лягушки.

– Не вникай, я тебе потом расскажу, – отмахнулся мышь, тоже всматриваясь в болото. – Слушай, ничего такое болотце. Сколько лет здесь живу, в замке, а к болоту ни разу не летал. Неуютно мне здесь как-то...Может, я тебя вон там на веточке подожду? И мешать заодно не буду…

– Как тебе удобнее, – рассеянно откликнулся Тео, прикрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения однозначно говорили, что от болота надо уходить, причём чем быстрее, тем лучше.

Краем глаза Теодор заметил, что большой круглый лист кувшинки медленно опустился под воду, и на его месте начала образовываться небольшая, постепенно увеличивающаяся в размерах воронка. Она не была похожа на речной водоворот или омут: больше всего она напоминала неторопливо открывающуюся здоровенную пасть. Он развернулся в сторону образовавшегося провала и стал ждать, приготовив на всякий случай пару мощных парализующих всё живое и неживое заклинаний.

Тревога, поселившаяся в сердце, категорически отказывалась его покидать, наоборот, она разрасталась и становилась всё более липкой, вязкой, обволакивающей. Теодор мысленно приготовился к тому, что из противного зелёного провала появится кто-то, напоминающий жабу или болотного кракена.

Каково же было его изумление, когда из воронки на подплывший широкий лист кувшинки шагнула удивительно красивая молодая женщина. Единственным, что на первый взгляд отличало её от обычного человека, были длинные светло-зелёные волосы, собранные в замысловатую причёску.

Женщина была одета в длинное открытое платье из лепестков болотных лилий, и все достоинства её фигуры можно было разглядеть без малейших усилий.

– Ты хотел говорить со мной? – её голос был холодным и мёртвым, как самая глубокая болотная трясина. Она взглянула на Теодора, и он вздрогнул, потому что её взгляд словно оставил на его коже влажный отвратительный след.