Кадры решают всё

– Кто наш общий враг?

– Ты знаешь, о ком я, – она посмотрела на него своими жуткими чёрными глазами, но теперь Тео воспринимал её как-то иначе, более спокойно, хотя и понимал, что их договорённость не делает Лимейну менее опасной и кровожадной.

– Блайвиль… – Теодор даже не спрашивал, он просто озвучивал напрашивавшийся ответ, и королева медленно кивнула. – Я не стану спрашивать, что между вами произошло, потому что понимаю, что время откровенных разговоров ещё не пришло. Более того, оно может никогда не наступить.

– А почему на Бал приглашались только лица королевской крови? – встрял с очередным вопросом Морти. – Неужели ты присматриваешь себе жениха?

– Как же я от тебя уже устала, – вздохнула королева как-то очень по-человечески, – помолчи, если ты, конечно, умеешь это делать. Это нужно было для того, чтобы здешние обитатели знали в лицо, с кем они могут иметь дело. Не думаю, что удивлю тебя, если скажу, что среди нечисти сословные предрассудки ничуть не слабее, а может быть, даже сильнее, чем среди людей.

Они увидели тебя, твоего банкира, твоё божество, твоего полководца и остались довольны. Тебя приняли, иначе они не стали бы веселиться при тебе. Теперь они постепенно, по одному, начнут наносить вам визиты в зависимости от сферы своих интересов.

– Тогда, может быть, мы подпишем с тобой что-то вроде договора о намерениях? – предложил Тео сам не до конца понимая, кому: Лимейне или той, что создала её.

– Не возражаю, – помолчав, отозвалась королева болота, – ты достойный партнёр, король Теодор!

Тео смотрел на то, как толстый жаб по имени Оскар, любезно раскланявшийся с ним, раскладывает документы, как Хасид внимательно изучает их, а Биэль контролирует окружающее пространство, и понимал, что начинается новая эпоха: замок больше не будет существовать автономно, придётся находить общий язык со всеми, создавая своё маленькое… королевство….

Солнце сияло на небе, таком синем, словно бригада уборщиков прошлась по нему с тряпками и навела идеальную чистоту.

Даже маленькие облачка отползли к горизонту, видимо, чтобы ненароком не нарушить торжественность момента.

Теодор Франциск Холверт, ректор Академии Последнего Шанса имени его величества Ганелона, в последний раз оглядел замок, стоя в центральном холле. Всё было идеально настолько, что даже требовательный взгляд леди Матильды, прошедшей по замку незадолго до Теодора, ни на чём не остановился.