Кадры решают всё

– У настоящего мужчины должны быть враги, – ответил мышь с такой непоколебимой уверенностью, что Тео решил не спорить. – Ну ладно, я что-нибудь придумаю...

– Кеннет, я тебя очень прошу, направь свою энергию в более полезное русло, – попросил Теодор, содрогнувшись при мысли о том, как мышь, который эполетовый крылан, возьмётся организовывать ему врагов.

– Конечно, конечно, не волнуйся, всё будет просто отлично, я всё возьму на себя, – отмахнулся крылом уже погружённый в какие-то свои мысли Кеннет, – ты что предпочитаешь: кровную месть или родственников брошенной невесты?

– Ты меня слышишь вообще? – уже всерьёз рассердился Тео.

– Значит, кровная месть, – не обращая ни малейшего внимания на Теодора, пробормотал мышь и, взлетев на балку и завернувшись в крылья, погрузился в размышления. А Тео подумал, что в мысли Христофора про мышеловку есть определённое рациональное зерно.

– А вот и чай, – из-за плиты появился хозяин кухни, которые совершенно немыслимым образом умудрялся тащить огромный поднос, на котором стояла здоровенная, исходящая ароматным паром чашка, тарелка с аппетитнейшими булочками и большая плошка с густым, глянцевито поблёскивающим, манящим, наверняка безумно вкусным вареньем, сладким с едва заметной кислинкой.

– Ну как? – спросил Христофор через несколько минут, в течение которых в кухне не раздавалось никаких звуков кроме счастливых вздохов Тео, сопровождавшихся ритмичным звяканьем ложечки о плошку с вареньем.

– Невероятно, – выдохнул Теодор, с сожалением обозревая практически пустой поднос, – такого варенья я не ел с детства. Впрочем, булочки тоже выше всяческих похвал.

– Так, может, всё-таки сразу два золотых? – прищурил хитрые глазки Христофор. – Неужели такие умные существа, как мы с тобой, не смогут договориться?

– А зачем они тебе? Я имею в виду золотые? – Тео сыто вздохнул и откинулся на спинку стула. – Тебе же некуда их тратить.

– Ты ничего не понимаешь в правильном досуге, – Христофор сел на невысокую табуреточку, – вопрос ведь не в том, что с ними делать, а в том, чтобы их собирать, понимаешь? Копить, складывать в сундучок, пересчитывать — романтика!

– Ну, если романтика, тогда конечно, – не мог не согласиться Тео, – а скажи, на сколько человек ты сможешь готовить?

– А на сколько надо? – не услышав категорического отказа, Христофор был готов на почти любые подвиги.