Дорофей Наумович поерзал на диване, потом глубоко вздохнул, потеплее оделся и взял с собой одеяло.
На улице была та самая погода, которая в народе называлась «то-ли-утро-то-ли-ночь»: серые облака заволокли небо, и солнце напрасно пыталось пробиться сквозь сумерки. Дорофей Наумович осторожно ступил на крыльцо и набросил одеяло на плечи мальчика. Тем самым он согрел не ребенка – тот, похоже, не нуждался в зимней одежде, – а самого себя.
– Здравствуйте, – пробормотал смотритель, благоразумно обращаясь на «вы».
– Привет, – отозвался мальчик.
Он достал из кармана трубочку и стрельнул из нее сухой горошиной в сидящего на ветке снегиря. Самодельный патрон слегка задел хвост пташки, и она взвилась в воздух, разразившись ругательствами. Мальчик улыбнулся, и снегирь сел на прежнее место, снисходительно махнув крылом.
Дорофей Наумович топтался рядом, не зная, что сказать.
– Здорово ты напугал его, – вдруг произнес мальчик.
– Кого? – не понял смотритель.
– Вы что-то путаете, – вздрогнул от неожиданности Дорофей Наумович.
– Да нет же, трактирщик слишком много из себя строит. Он неплохой маг, но не всемогущий. И если бы почуял в тебе слабого, то прихлопнул бы на месте. А то расфуфырился, начал крушить все вокруг, угрожать… Это свойственно тем, кто боится.
– Конечно. В здешнем мире заведения для иных открывают только маги. Так уж повелось.
– Иных… – Смотритель несколько раз повторил это слово, разжевывая его и пробуя на вкус. – Только я-то ведь не иной.
Мальчик пожал плечами:
– Честно говоря, я вообще не понимаю, как все произошло.
Маленький незнакомец тряхнул соломенными кудрями и запустил горошину куда-то в небо.
– Да, я знаю. Ты напоминаешь одного человека из старой сказки. Он был очень одинок, и его дом развалился. Однажды этот человек набрел на заброшенную башенку и решил там остаться. Нарубил дров, развел огонь в очаге, чтобы приготовить себе ужин.
– Чем закончилась сказка? – немного помолчав, спросил Дорофей Наумович.
– Кто-то говорит, что человек погасил свет, потому что привык оставаться один. Кто-то утверждает, что он стал смотрителем маяка. Но подлинный конец никому не известен – каждый решает для себя сам.
