Кафедра странников

Да, чуть не забыл: на спинке трона изображен крылатый конь. — Зябликов грустно улыбнулся. — Это единственный символ, который мы смогли опознать.

— «Смогли опознать», — зло процедил Брам.

— Крылатый конь… Пегас? — поинтересовался полковник Александров, представляющий на совещании всесильный КГБ.

— Насколько я помню, Пегас как-то связан с Посейдоном? — Симонидзе покосился на Брама.

— Изображение на спинке трона — прямая отсылка к богу морей, — буркнул археолог. — А Посейдон, в свою очередь, считался покровителем Атлантиды, в которой, согласно античным источникам, широко применялся загадочный металл, — добавил Красноумский и шумно высморкался.

Странная находка настолько увлекла физиков, что они проработали даже непрофильную информацию об артефакте.

— Орихалк, — угрюмо подтвердил Брам. — Небесный металл.

— Не сомневаюсь, что вскоре мы сообщим вам его формулу, — улыбнулся Симонидзе.

— Не говорите «гоп!», коллега, — скривился Красноумский. — Пока, насколько я знаю, ваш Зябликов мало чего добился.

— Мы в самом начале пути, — пожал плечами Симонидзе. — Валентин Павлович, у вас есть новые сведения о материале, из которого изготовлен объект «Трон»?

Вопрос был задан уверенным тоном и предполагал оптимистичный ответ. Зябликов не подкачал:

— Мы работаем над этим, Шота Георгиевич, — бодро отрапортовал профессор. — Не могу назвать точные сроки, но я уверен…

— То есть вы уже изучаете структуру материала? — оборвал Зябликова Красноумский.

— В настоящий момент мы проводим работы по изъятию образца для лабораторных исследований, — чуть расплывчато ответил профессор.

— Что? — не понял академик. — Товарищ Зябликов, будьте конкретнее.

— К сожалению, все наши попытки взять образец металла на анализ пока терпят неудачу. Объект «Трон» необычайно тверд: мы не можем ни отпилить, ни отбить хотя бы небольшую его часть. Мы не можем просверлить отверстие или расплавить…

Симонидзе покраснел.

— Необязательно так напрягаться, — с издевкой бросил Красноумский.

Брам, слабо разбирающийся в физике, без восторга прислушивался к диалогу — он понимал, что «Трон» археологам никто не вернет, а зарождающаяся свара лишь подтверждала глубокое убеждение академика, что все эти физики суть тупые арифмометры, неспособные оценить истинно великие науки.