Кафедра зельеварения

Всюду толпился народ, привычно наблюдая, как палач поджигает. Он не выдержал – вернулся. Чародей, что запечатлел сцену казни, потрудился на славу: вернуться раньше срока, заложенного в рисунок, оказалось непросто. Но он не желал оставаться до конца.

Запах гари, крик… Жечь собственных женщин? Зачем? Как они еще не вымерли? Почему нет бунтов? Ведь те, кого отправляют на костер, – чьи-то матери, дочери… Жены, возлюбленные?! Дикость какая, стихии.

Бер вернулся, полный решимости попытаться поговорить с Картером. Сейчас реальная опасность для девушки исходила именно от него и молодых боевиков.

Старшекурсников, что пытались совершить налет на замок Граха, Рийс распорядился поместить в казематы – низкие холодные камеры. Там не действовала магия. Совершенно. Освещалось все старинными факелами или свечами, подняться в полный рост было невозможно. Рийс был магом даже не злопамятным. Злокозненным.

– Почему все так получилось?

В первый момент Беру показалось, что где-то совсем рядом стонет привидение. Потом он одернул себя – это же не карцер Академии! Дух осужденного мага, бывшего хозяина замка, не в счет.

Его никто никогда, кроме Рийса, не видел. Привидение смирное, общается с внешним миром крайне редко и исключительно с высоким начальством. Лично.

В казематах замка Граха осужденных подвергали самой страшной пытке: он оставался в темноте, чуть расцвеченной нервной дрожью факелов, в безызвестности, где на грани слышимости монотонно капала вода. Неприятно, конечно, но… По сравнению с кострами, на которых…

Бер помотал головой, стараясь выкинуть страшные мысли, и вдруг услышал:

– В чем я виноват? Почему?

Картер? Значит, говорит сам с собой.

Плохой признак. Безопасник заторопился, но тут услышал… другой голос. Голос магистра Корвина дар Албертона:

– Ты ни в чем не виноват, Картер. Отношения с Генриеттой не сложились не потому, что ты был плох или виноват в чем-то. Просто Генри отрицала саму возможность… доверия. И никому – ни мне, ни тебе – не удалось пробить эту стену. Может быть, у тебя получилось бы через какое-то время.

Может быть, никогда. Теперь мы уже не узнаем.

– Вы… Вы что-то знаете. О ней. Я всегда это чувствовал. Расскажите. Пожалуйста.

– Знаешь, как я познакомился с Генриеттой?

– Генриетта ри Бэсс – из семьи старинного, но обедневшего ринарийского рода. Гонору много, денег – нет. Несколько сестер. Единственный сын – последняя надежда на возрождение. Так вот. Генриетту в Академии заприметили еще в детстве. Жаль, что не забрали сразу.