Кафедра зельеварения

Прощаю! Так ты из-за собственной безалаберности грустная такая, Ярборро? Потому что друга единственного, самого верного и преданного, оставила без внимания, заботы и любви? Без пирожка, запеканочки, орешка? Кусочка печенья? Ложечки джема вештиверового? Поэтому киснешь? Если так – не реви, отработаешь! Если нет, выкладывай, что стряслось?

– Да все нормально вроде…

– Ярборро, Ярборро… Не первый день тебя знает ядовитый болотный опоссум. Последний раз спрашиваю, потом кусаю! ЧТО?!

– Вода, – выдохнула Джен и развела руками, – вода у меня не идет.

Никак! Профессор Албертон только головой качает, а делать-то что? Дополнительных занятий он мне так и не предложил. Думаю, магистрам сейчас не до того. Но экзамены-то никто не отменит! Теперь, когда с кинжалами лучше стало, – я ничего вроде не боюсь. Все сдам. Попотеть, конечно, придется. А вот вода… Она так и не проснулась. Так и не ответила.

– Да… Ну, Дин тут тебе не помощник, я думаю.

– Я не по этому поводу к ней.

– А с отцом поговорить?

– Я собираюсь. Но сейчас…

– Ты права.

Сейчас ему не до этого. Ладно, пошли пить кисель. Без всего. Ты ж не подшутить надо мной решила? Ты ж действительно ничего не принесла? Ни пирожка, ни запеканочки, ни…

– Чай! Ну хочешь, я схожу?

– Не надо никуда идти, девочка. У меня не кабинет зельеварения, а кондитерская! Все у нас с ним есть: и пирожки еще теплые Марта недавно принесла, и печенье. Чай! Давай с глаз долой, рассердил ты меня!

Чая как ветром сдуло. Интересно, почему опоссум боится Дин? Или не боится? Этих двоих связывали какие-то особые отношения.

– Садись, Дженни, садись.

Дин разлила кисель в огромные чашки. На столе лежали пирожки, печенье… Чай куда-то исчез. Вязаные черепа жили своей жизнью, как и разноцветные пятнышки на тонких морщинистых пальцах.

Принцесса взяла пирожок.

Сегодняшнее занятие по водной магии ее совершенно обессилило. И все равно – ничего.

– Ко мне приходила Эмма.

– Зачем спрашивать очевидное? – поморщилась старушка.

Джен притихла. Никогда раньше Дин на нее не сердилась.

– Эмма Грифз – твоя мама! Или есть другая?

– Это радует. Так вот. Ко мне приходила Эмма. Она хочет вернуть свое лицо.

Странно, но тонкий фарфор не разбился. Зато кисель вылился на пол.

– Вот моешь, моешь, трешь, трешь, убираешься, стараешься! А они чашки роняют! Кисель разливают!

Откуда ни возьмись появился опоссум с ведерком и тряпочкой. Вокруг головы на манер банданы был повязан платочек. Черная ткань с рисунком – ядовито-зеленые черепа и сердечки.