Кафедра зельеварения

Что-то внутри не давало покоя, все время возвращая девушку к тревожным мыслям. И еще… Постоянное ощущение, что за ней следят! И Ника нигде не видно…

– Ну как? Можно посмотреть? – громко спросил профессор Верлих дар Албертон.

Казалось, маг, стоя у окна в пустом коридоре и, напевая себе под нос, обращается к самому себе. Но вот из-за угла послышался шелест бумаги.

– А как вы догадались, профессор дар Албертон?

Ник, опустив голову, вышел из-за угла.

– Ну, я все-таки профессор, – улыбнулся Верховный. – Ну так как? Можно?

Синие глаза мага горели неподдельным любопытством.

– Я всегда знал, что у меня красивый голос!

– Что? – Ник даже рот открыл от удивления.

– Ты рисовал, когда я пел. Твой рисунок дал мне возможность посмотреть на себя со стороны. Немного постарел… И, боюсь, мне надо заняться спортом.

Маг нахмурился, но через мгновение снова улыбнулся.

– А знаешь что? Давай поменяемся! Я тебе – амулет, с помощью которого тебя никто не увидит, а ты мне – мой портрет! Ну как? Идет?

Ник даже ответить не успел.

Девушки решили заглянуть к Марте, выпить кисель. Ива никак не могла прийти в себя после того, как вспыхнула, и Джен решила, что ей надо подкрепиться. Взяли пирожков, с трудом нашли свободные места. Странно, в это время тут обычно пусто. И опять это чувство, будто за тобой наблюдают…

– Мое! – Ядовито-зеленое облачко вспыхнуло, и опоссум первым схватил пирожок, к которому потянулась было рука принцессы.

– Я пожалуюсь отцу! Что они себе позволяют!

– Террариумов им мало, что ли?

– То мира́йя сбежит, то ядовитый опоссум разгуливает!

– В столовой! Ужас! А если он плюнет?!

Визг поднялся невероятный. Студенты вскочили, опрокинув тарелки с едой на пол, и через несколько минут столовая опустела.

– Ой-ой-ой, какие мы нежные, – проворчал крыс, слизывая с лапки вештиверовый джем.

– Чай! Вот что на тебя нашло, а?! – Марта с тряпкой уже спешила к ним.

– Прости, Марта. К Ярборро срочное дело появилось. Еще пара пирожков – и я больше не буду, честное слово!

Опоссум подпрыгнул, но не успел. Край тяжелой мокрой тряпки опустился на кончик хвоста. Не больно, конечно, но обидно. Это ж… хвост!

– Теряю форму. Надо поменьше есть сладкого. Ладно, Марта, уговорила: один пирожок.

Ива сидела ни жива ни мертва.